Копирайт на Вселенную. Без санкции правообладателя не вселяться!

Прямым философским следствием знаменитой формулы Эйнштейна является тезис, согласно которому масса есть концентрация энергии. Многие современные мыслители утверждают, что природа любой энергии - информационная. С этой точки зрения, Вселенная есть информация.

Все мы бесплатно пользуемся плодами первой информационной революции - этой революцией был Большой Взрыв. Его следствием стало формирование галактик, звезд и планет. Плодами этой революции люди пользуются ежемгновенно - и никто человечеству не выставляет счет за природопользование. Солнце светит бесплатно.

Но несмотря на всю очевидность этой мысли, постоянно появляются разного рода “торговцы воздухом” и иными стихиями, пытающиеся организовать взимание пятаков “для ремонта Провала, чтобы не слишком провалился”. Им кажется, что если они, как и Ксанф, не могут выпить море, то они, по крайней мере, могут море купить. Главное - обстоятельно оформить права владения. К примеру, задокументировать сделку, согласно которой море передано в собственность новоявленному Тримульхиону самим божеством. А дальше можно смело брать плату со всех корабелов за предоставление транспортных услуг.

Точно так же современные люди пользуются плодами творчества людей минувших эпох. Мы созерцаем наскальную живопись и творения художников Ренессанса, читаем Гомера, Библию и Махабхарату, заводим собак, используем рычаг и колесо - даже и не помышляя об авторских правах древних творцов и изобретателей, а равно и несомненно живущих среди нас их наследников. Культуртрегеры былых времен не скрыли от человечества продукты своего творчества, не поставили свечу под спудом, “но на подсвечнике, и светит всем в доме”.

Авторы законопроекта SOPA, разумеется, не признают себя простыми лоббистами кинокомпаний и фирм звукозаписи. Они пытаются подвести под свое начинание этическую базу. Декларируемая ими цель - ликвидировать материальный ущерб, который несут создатели книг, музыки, фильмов, софтвера и другой информационной продукции. Ущерб от деятельности людей, владельцами информационного моря объявленных “пиратами”.

Существуют различные виды творчества. Создатели творческих продуктов, если другими людьми эти продукты востребованы, безусловно, заслуживают награды за свой труд - как моральной, так и материальной. Но качество и количество этой награды может варьироваться.

Сколько стоит музыка? Пифагорейскую музыку сфер слышат все, хотя и не все осознают, что ее слышат. Организаторы Вудстокского фестиваля сначала пытались взимать плату за вход, но когда увидели, сколько людей прибыло, сняли ограничения и допустили всех желающих бесплатно. Они признавались, что потерпели убытки. Но, как сказал один из “мастеров церемонии”, “что значат деньги, когда происходит событие, какого еще не было в нашей вселенной?” Уличный музыкант не требует предварительной платы - он просто будет рад, если слушатель отблагодарит его после прослушивания. Не до, а именно после. Если есть желание и возможности.

Во многих ситуациях творцы довольствовались разовой материальной наградой. Создатели архитектурных сооружений, к примеру, не берут с нас плату за созерцание своих творений. Нас не заставляют, когда мы попадаем в исторический центр Праги или Санкт-Петербурга, завязывать глаза. Доступ во многие музеи мира бесплатен - то, что обычно считается “платой”, является добровольным пожертвованием посетителя. Размер этого пожертвования только рекомендуется, но в итоге определяется самим посетителем.

Таким образом, в вопросе “взимания платы” (то есть принудительной предоплаты) различные виды творчества неравноправны - хотя цену творений во “всеобщем эквиваленте” объективно рассчитать невозможно. И неравноправие это заключается в неравенстве объективных возможностей “защитить творческий продукт”. Вспомним анекдот о булочнике и бедняке. “Он наслаждался видом моих булочек! Он обонял их несравненный аромат! - Видишь эту монету? Понюхал ее? Считай, что бедняк с тобой в расчете!” Остап мог продавать вид на провал только потому, что на смотровую площадку вела узкая дорожка. А вот вид на гору Фудзи ему удалось бы продать разве что в форме открыток. Когда доступ к “товару” слишком легок, приватизатору остается, как пела группа “Аквариум”, “торговля открытками с видом на пляж или дикий крик “Право руля!” “Право руля!” - то есть завинчивание властных гаек, принуждение к завязыванию глаз тех, кто не желает платить. “Открытые окна будем закрывать” (Шварц, “Дракон”).

Ситуация передачи информации, даже однотипной, всегда изменчива. Любое изменение в культуре представляет собой, в определенном аспекте, трансформацию информационного обмена. Любая трансформация оказывает влияние на соревнования, принятые в изменяющейся среде. Те, кто были последними, становятся первыми - и наоборот. Стремление к “стабильности”, то есть к сохранению status quo - характерная черта человека, привыкшего к определенным правилам игры. Но любая привычка есть просто наркотик. Остановить процесс мировой трансформации так же невозможно, как невозможно выпить то самое эзопово море.

Первый период развития жизни на планете Земля был отмечен развитием анаэробных (не использующих кислород для получения энергии) форм жизни. Но вот появились “сине-зеленые водоросли”, запустившие процесс фотосинтеза. И произошла “кислородная катастрофа” - в океане и воздухе появились молекулы кислорода, среда изменилась, став агрессивной по отношению к подавляющему большинству прежних биологических видов. Они вымерли - но появилось множество новых видов, защищенных от кислорода и практикующих тот или иной вид кислородного дыхания.

Современные охранители приватизированных зон информационного пространства - ассоциации компаний звукозаписи и кинофабрик - желают возврата к их “золотому веку”, говорят о потере рабочих мест и ущербе, который несут патронируемые ими музыканты и кинематографисты. Но кто исчислит ущерб, который нанесла наступившая в XX веке эра “технической репродуцируемости в искусстве” культурной флоре и фауне предшествующей технологической эпохи?

Хайры

У меня хайратник есть

даже и расческа есть

говорят, с хайром хлопот невпроворот

Что же будет на земле

через сто ближайших лет

если мода на хайры

совсем пройдет?

Натур-омонимы

Накануне еще наблюдал привычную для плайи Блэк Рок Сити картину - несомые ветром клубы едкой пыли, оставшейся от озера. Озеро, вроде, было соленое, а пыль, говорят, щелочная. Но чего только не бывает. Клубы застилали небо, едва давали солнцу садиться за тоже не всегда ясно видимые горы, за ними не видно было не только противоположную ветвь города, но и самого долженствующего сгореть и под конец таки сгоревшего Мэна.

И вот только что приехали из невадской Пустыни Черного Камня в Сан-Франциско, на Сансет, где созерцание обещанного названием заката возможно в основном для пилотов самолетов. По улицам несутся как будто бы те же самые клубы - туманя фонари, скрывая из глаз бредущих куда-то торчков, сенсеев и учеников школ восточных единоборств (их в ближайших окрестностях несколько), занавешивая вуалью лицо сей благословенной земли - веселые разноцветные двухэтажные домики, непохожие друг на друга, лепящиеся по склонам крутых горок кто во что горазд, словно инопланетные волшебные грибы. Грибы как раз любят сырость - а эти периодически выглядывают из мокрых волн то ли стремительного тумана, то ли прильнувших к земле облаков, как из белесого мха.

Мировая женственность, транспарентность свободы, культ "вседержителя", оппозиция хаоса и космоса в мистическом анархизме, два Прометея и Пиноккио с Буратино

Искушения сексуального характера почти неизбежны при возрастании влияния Мировой Женственности? Попытка блокировки - чаще всего попытка блокировки женского начала как такового?

******************************

"Глубинной сути" не на кого нападать и не от кого защищаться? Ее проявлениями следует считать свободу, любовь и творчество? Проявление этих свойств в их чистоте, не нарушаемой "сбоями" вроде страхов и страстных желаний - и есть провиденциальное проявление?

Если все это так, то "провиденциальное" не противопоставлено демоническому. В этой картине "демоническое" вторично, "демоничны" все виды несовершенства. Выражаясь буддистским языком, "демонична" "духкха" (несчастье, страдание).

Свобода, любовь и творчество в своем чистом, незамутненном состоянии транспарентны - то есть прозрачны для всех существ во все стороны. Ограничения этой транспарентности и есть то, что мы можем в этой картине называть "демоничностью". 

******************************

Концепция "вседержителя" в христианстве оказывается тесно связана с империей - становится психологически возможно изображать Того, кто отказался от земных царств, в образе самого что ни на есть земного царя, на троне, со скипетром и державой. Культ власти как таковой с точки зрения мистического анархизма - культ демонический. Если человек считает, что высшее божество - это такой мировой пахан с мигалкой - то он верит скорее не в Бога, а в Его противоположность.

******************************

Противопоставление "космос" и "хаос" и традиционную экстраполяцию его на проблематику божественного и демонического - когда космос оказывается творением богов, а хаос связывается с хтоническими чудовищами и вообще демонами - можно попробовать рассмотреть в аспекте их связи с животно-иерархической природой человека. Система, в которой отсутствует иерархия, мыслится либо слабой и заслуживающей презрения - либо угрожающей больше, чем враждебные иерархии, ибо принцип последних понятен, а сеть остается загадкой. Однако и тирания, и атомизированная псевдоанархия  с точки зрения мистического анархизма - явления демонического порядка вещей. Противопоставление их реально только в демонической сфере. Бог - это не тиран и не дух лептонной пустыни, распавшейся не-реальности. Он - свобода и любовь. Железно упорядоченный космос тираничен, антибожественен. Свобода же - срединный путь между тиранией и распадом. Она - "Хаосмос", вечно заново творящееся, обновляемое, юное и пластичное. Бог есть свобода, а "обезьяна Бога" есть ее ограничение, тирания.

Пока существует тирания и принуждение, можно говорить о "князе мира сего". Демоническое начало стремится к власти, желает власти, само себя мыслит властью, а остальных рассматривает либо как своих господ, либо конкурентов, либо рабов, и иначе вопринять не может, иначе перестанет быть демоническим. Оно стремится завладеть миром и мыслит себя его владыкой. Без него была бы невозможна сама категория власти, не было бы в языке такого слова - поскольку божественному началу чуждо эгоистическое самоутверждение и гордыня, оно не господствует и не владычествует по образцу человеческих князей. В этом аспекте его хорошо описывает трактат "Дао дэ цзин". Животный мир был почти тотально демонизирован, будучи разделен на хищников и травоядных и подпав закону взаимопожирания. Человек же выделяется из животного мира как существо, совмещающее в себе обе разделенные половины - возможно, для того чтобы преодолеть эту демонизацию в самом себе. Таким образом, на ранних этапах своей истории человек оказывается демонизирован тоже - и у него рождаются соответственные представления о реальности, демонизированная мифология. Образ Бога свободы и любви очищался весьма понемногу. И поэтому было бы неправильно брать представления, сформированные в своих основах тысячелетия и тысячелетия назад и трактовать их прямо в лоб, в то время как следовало бы проводить тонкий анализ. Такие лобовые трактовки в ходу как у фундаменталистов, так и у их поверхностных или недобросовестных критиков. Не всякий, кто употребляет слово "Бог", имеет в виду именно Его (хотя - а кого еще можно иметь в виду, когда что-то вообще говорится?). Многие люди полагают, что в своих трипах разговаривают с "богом". Вопрос - с каким именно. Любой обладатель силы может объявить себя таковым, и многие из тех, кто слабее, могут ему поверить. Но "не в силе Бог, а в правде".

******************************

Слова "анархия" и "коммунизм" для меня синонимичны "республике Божией". Это "срединный путь", соединение в свободе и любви. Общество дружественного контакта. Две бездны по двум сторонам - тирания и недружественный распад, потеря контакта.

******************************

Можно предложить альтернативную общеизвестной трактовку мифа о Прометее. Прометей в ее рамках окажется символом первых технических революций. Человек овладел огнем и первичными ремеслами, вместо того, чтобы освоить техники вроде тибетского "тумо" - самосогревания. И тогда окажется, что принес Прометей суррогат, симулякр, наркотик-аддиктив, но совсем не божественный огонь. Либо обманул, либо по дороге огонь изменился, перестал быть божественным. Сложно все с эллинской мифологией - известной нам лишь в позднейших поэтических переложениях. Мифологическое символическое пространство-объем для каждого персонажа поистине огромен, практически беспределен - даже если довольно жестко задан рядом констант. Ожившая кукла из полена с длинным носом, путешествующая в страну дураков - а какая огромная дистанция от несчастного Пиноккио до Буратино, которого можно рассматривать в рамках мифа как мессию!..

Карты, копии и прочие костыли

В теории познания оппозиция "точная копия - картографическая модель" является одним из элементов парадигмы "картографирования". Парадигма картографирования - представление об абсолютном идеальном субъекте, наблюдающем за объективной реальностью, и по гамбургскому счету они друг от друга зависят лишь внешним, вторичным образом, для познания малосущественным. Дело познающего субъекта в этой парадигме - все более и более точно картографировать местность. Причем с практической целью. Цели следует добиваться с наименьшими затратами. Поэтому слишком сложные карты затрудняют решение вопроса, слишком грубые - не позволяют достичь цели. Перед таким картографом стоит цель добраться до другой точки, отметить, где добываются полезные ископаемые. Где текут реки, на которых можно поставить ГЭС и через которые нужно наводить мосты. Но никак не сама река. В процессе познания самой реки выясняется, что парадигма картографирования неадекватна для этой цели. Познание интенсифицируется, идет вглубь. Грубоутилитарные цели, будучи сняты, оказываются пробками, забивавшими дыхательные пути познающего.

Прорыв экрана явлений, или Есть ли жизнь на карте мира?

Любой дискурс наталкивается на неразрешимые в его пространстве вопросы. В рамках дискурса происходит как бы двухмерное моделирование трехмерной реальности, в силу чего происходят разрывы ткани оного дискурса. Так плоская географическая карта мира не способна адекватно, сохраняя единый масштаб, отобразить поверхность планеты. 

Если мы явно или неявно вводим в рассуждение концепты субъекта и объекта, то неизбежно возникает проблема познаваемости объекта субъектом. Объект становится черной дырой, скрывающейся за раскрашенной оболочкой, за явлением. Явление – это пограничная зона, буферная зона, межа между субъектом и объектом, между «я» и «не-я». Оно принадлежит и «внешнему», и «внутреннему» миру – и одновременно не принадлежит ни тому, ни другому.

Потенции любого дискурса раскрываются постепенно, согласно некоей внутренней логике. Европейскую мысль эта логика привела к упразднению двух принципов, конституировавших дискурс – к упразднению как субъекта, так и объекта. Для изживания дискурса остается сделать предпоследний шаг – упразднить сам концепт «явления». Последним шагом станет шаг в пропасть, в концептуальное небытие (небытие по отношению только лишь к этому дискурсу). 

Пугало этой модели (все еще действующей, словно дряхлеющий смертельно раненый бронтозавр, чей головной мозг еще не получил информацию о фатальном повреждении) – солипсизм. Броня экрана явлений непробиваема – до тех пор, пока мы не откажемся от модели, в которой существует сам концепт «явления», в которой явления существуют. Эта непробиваемость заложена в модели имплицитно. Чтобы совершить акт нуль-транспортировки, квантового скачка сквозь экран, приходится вводить принцип веры или интеллектуальной интуиции.

Бог в рамках этой модели мыслится как гарант-посредник между субъектом и объектом. Истинное имя такого бога – Гермес. Это бог торговли, транспортных средств, путешествий, коммуникации. Что бы ни говорил Декарт, этот посредник, как и пристало Гермесу, лукав. Любое явление – это уткокролик Витгенштейна1. Оно существует только в той или иной интерпретации. Факт существует только в перекрестии смыслов, иначе он не вычленяем из фона. Как сказал Сартр: «Существование Другого – это скандал». Это скандал только потому, что есть явление как буферная зана между Мной и Другим. «Да будут все едино, как Я и Отец Мой едины». «Я», отделившись от целого, неизбежно уничтожает само себя. «Я» существует только в условиях перманентного акта самопожирания.

В этой ситуации познание возможно лишь как потребление. Познание амебы, ощупывающей объект ложноножками и потребляющей или отторгающей его в зависимости от его амебоцентричных характеристик. С паршивой овцы хоть шерсти клок. С принципиально непознаваемого объекта надо хотя бы снять все бонусы. Выдоить, выжать, изнасиловать и выбросить за ненадобностью. 

Однако фундаментальная потребность человека – если он человек – уничтожить границы2. Нельзя удовлетвориться предписанным пространством. Установить границы – верный способ их уничтожить. Прочные границы – границы неосознанные, невидимые. «Не думай об обезьяне». Именно Кант инициировал мысль Шеллинга, Фихте и Гегеля. Словно сговорились сильнейшие посткантовские германские умы искать принципиально ненаходимую вещь-в-себе. Так чань(дзэн)-буддизм вызвал к жизни новый расцвет китайско-японской поэзии. Живое слово рождается только тогда, когда осознана немощность слова. Только апофатический Бог входит в мир. Как говорил Ленин: «Чтобы объединиться, сначала нужно размежеваться». 

Прорыв сквозь границу – акт уникальный, единственный. Первородный грех философии и ею порожденной «науки» - забвение об уникальном и единственном в стремлении к типическому, измена свободе в вожделении к необходимости3. Теология – симулякр мистики. Философия – симулякр мудрости. Заводной щенок никогда не станет живым - если только его не оживит кто-нибудь своей любовью. Моделью человек, стремящийся к Истине, сыт не будет. Разглядывание карты не есть путешествие. Произошла трагедия: цивилизация, основатели которой провозгласили главенствующую ценность познания, забыла, что такое познание. Первородство продано за чечевичную похлебку. Протагор победил Сократа4. 

Русская религиозная философия, которая была марш-броском за имевшиеся в то время границы, стала сегодня музейным экспонатом, карточкой во всемирном каталоге. Шпенглер справедливо высказался в том духе, что лучше построить сталелитейный завод, чем в очередной раз прояснять значение понятия трансцендентальной апперцепции у Канта. Религиозная философия, сама по себе вещь почти абсурдная, «круглый квадрат» по Хайдеггеру – может раскрыться только родственной душе, свободно взыскующей высшей правды. Сегодня у нас существуют иные границы – и прорывные направления русской религиозной философии могут быть дороги лишь тем, кто стремится к новому прорыву. Революция может быть только перманентной. Остановка смертельна, как показывает судьба жены Лота. Революция есть покаяние, метанойя, изменение сознания. 

Бог – Личность (точнее – Сверхличность, чтобы не вступать в спор с анатмавадинами; но в русской философии понятие личности - одно из краеугольных и отличается от буддийской «пудгалы»), Сверхсознание. Он – источник реальности, а не изготовитель моделей. Реальность, как и ее Творец, есть живая реальность, наделенная божественными свойствами – свободой, любовью и творчеством. Из чего следует, что реальность есть сознание, сознания во множественном числе и отношения между сознаниями. Или – личностность, личности и отношения между личностями. Отношения же есть взаимопереплетения личностей. Нет предикатов, но есть центрированные сущности, не имеющие между собой границ. Познание есть познание себя, познание ближнего и познание Бога в едином стремлении. 

Судьба уникального – быть либо экспонатом в кунсткамере, либо точкой прорыва за пределы мира-трупа. Соловьев писал об этом в «Смысле любви». Только во взаимодействии с другой личностью осуществляется мистерия жизни – и осуществляется познание как аспект этой мистерии. С личностью Отца, Матери, Учителя, Ученика, Брата, Сестры, Сына, Дочери, Возлюбленного, Врага – но именно с конкретными уникальными существами, а не с типами отношений, набор которых в социальном штампе ограничен и огрубляет наше восприятие другого человека. Только личность есть образ и подобие Божие, только она врастает в божественную реальность, которая есть подлинная цель (не объект!) всякого познания. 

Сноски:

1. С другой стороны - как же вернуться к источнику, не отправляясь в trip? "Любовь - путь", "любовь как метод вернуться домой". "Я есть путь, и истина, и жизнь" - в это включается и путешествие, и транспорт... И лукавство здесь - не онтологическое, а гносеологическое. "Ах, обмануть меня нетрудно - я сам обманываться рад". Утка или кролик - это возможность выбора, а не запутывание следов. Если помнить о категорическом императиве - о том, что живое должно быть в первую очередь целью, но не средством. Мир явлений - это действительно мир уткокроликов. Парадоксальным образом, нирвана и сансара тождественны. Прорвать экран явлений можно - если понять, что экрана не существует. Ножом вспороть не получится. Скорее - познание "синь" (сердце-сознание). И не нужно углублять паранойю в попытке уточнить, кролик перед тобой или утка. Вернее, в таком анализе нужно знать меру - и не забывать, что в уткокролике можно еще прозреть пожарную машину, кактус, муху со слоном, и далее - всякой твари по паре. За любым явлением скрывается ВСЕ. Это ВСЕ манифестирует себя в каждом явлении - и отдельный вопрос, существует ли бесконечное число способов манифестации - или бесконечное количество штампов, которые которые множеством способов профанируют, "вырождают" (хотя это и невозможно - "Бог поругаем не бывает") чистоту и целостность всеохватного первоявления, которое неотлично от того, Кто является. Впрочем, тут я соприкасаюсь с паламитской темой усии (сущности) и энергии, - и притормаживаю пока.

2. Фёдор Синельников: "Прямо операция "Гроза"... А может быть, фундаментальная потребность человека - создавать границы? М.б., через разграничение устанавливается свобода человека? Кстати, италийский бог Терминус - это бог границ. Но "термин" - это еще и попытка разделить аспекты реальности (при всей ее условности) при помощи языка (при всей обусловленности его). Такая вот загогулина получается - используем термины для того, чтобы объявить, что [...] потребностью человека является преодоление границ. А, м.б., ключевыми потребностями человека одновременно является и возведение границ, и их преодоление? Т.с. житие, подобное состоянию неслиянности и нераздельности - сами знаете кого. И вот еще. Каких границ-то? Границы ведь разные бывают. Не думаю, что фундаментальной потребностью человека является переход границ, на которых тучи ходят хмуро, и которые решили перейти в эту ночь самураи... И дело ведь еще и в том, как границы преодолеваются и для чего".

Рауха: "А может быть, фундаментальная потребность - создавать границы?" - "Может быть. Вопрос только для чего. Думается, для того чтобы ломать их потом, главным образом". "М.б. через разграничение устанавливается свобода человека?" - "А вот это - едва ли перспективный абсурд, при хоть каком-то последовательном развитии идеи. Чтоб свободу ценили, надо всех за рещётку, типа..." "Но "термин" - это еще и попытка разделить аспекты реальности (при всей ее условности) при помощи языка (при всей обусловленности его). Такая вот загогулина получается - используем термины для того, чтобы объявить, что [...] потребностью человека является преодоление границ". - "А это парадокс вполне понятный. Решётка в камере металлическая, пилка у готовящего побег - тоже... Работа сознания напоминает подъём альпиниста. Сначала скоба заколачивается, потом - выдёргивается. Сохранение во чтобы то ни стало той или иной скобы неизбежно подразумевает остановку подъёма..." "Ножом вспороть не получится". - "Ножом получится понять, что нужен тут не нож. Перепиливание решётки ОЧЕНЬ необходимо. Но только для развития навыка концентрации внимания. За перепиленной решёткой - стенка без окошек..."

3. Тут я несколько заигрался в еще одну бинарную оппозицию - старую добрую, из спора об универсалиях. Отмашка маятника - я когда-то (если представить себя средневековым схоластом) допускал уклон в догматический реализм, а теперь компенсирую уклон элементами догматического номинализма. Но компенсациями можно передозироваться, и потом снова потребуется детоксикация Надо попробовать скорректировать отношение к этой оппозиции так, чтобы из нее можно было выстрелиться в направлении к "точке Омега". Кстати, интересно, если Альфа - Источник, то Омега - Устье? Дельта? 

4. Фраза резкая - тоже отмашка маятника. Процессы нелинейны. Наблюдаемая под определенным углом зрения деградация при смене угла зрения становится развитием, очередным шагом по пути интеграции. И не в гегелевском смысле, все-таки его диалектика слишком механистична (хоть он и органицист) и формальна - потому и может быть использована для оправдания любого насилия. От гегелевской диалектики до министерств любви и правды - два шага (и если бы не появились марксисты - скорее всего, этически негативные потенции гегелевской диалектики выявились бы иным способом). Эпоха "торжества Протагора" имеет положительную ценность. Сиддхи сами по себе не плохи, если не сотворить из них кумира. 

Крейсер "Варяг" & Heavy Metal

Есть такая легенда, что песня "Врагу не сдается наш гордый "Варяг" была написана одним австрийским поэтом на немецком языке как бы в издевку. Поэт был пацифистом - и, поскольку все вокруг восхищались подвигом моряков, которые не сдались врагу - описал идиотизм происходящего. Причем материал был размещен среди юмористических материалов. И сатирических. И все высмеивали военщину. А женщина, которая прочитала журнал - она то ли не допетрила, то ли еще что. Но перевела она текст как героический. Так появилась песня про "Варяг".

Структурно сходная история - почему любители heavy metal с 80-х годов ходят в черных кожаных штанах, цепях и заклепках. Потому что участник одной очень известной группы Judas Priest по совместительству был лондонским представителем сексуальных меньшинств, у которых была такая мода. Ей заразились металлисты. Но только пойди, найди этого металлиста на улице и начни ему рассказывать, "откуду есть пошла земля русская". Сразу начнутся трудности перевода.

Все ли происходит во благо - неуместность объективизма

Существует проблема универсальных суждений - суждений о мире, универсуме, реальности в целом.

У нас нет никаких прав выносить предельные суждения "вселенского масштаба" - наши суждения неизбежно окажутся ограниченными.

Именно это делает невозможной "теодицею". 

Мы можем утверждать, что Абсолют благ, что в Нем нет противоположности добра и зла, что эта противоположность иллюзорна.

Но, когда дело доходит до конкретики - мы не имеем права, исходя из этого положения, оправдывать страдания других людей. Не имеем права быть "объективными". Не имеем права утверждать, что страдали они для своего же блага, что страдали они иллюзорно, что они просто учились, что на более высоком уровне они сами осмыслят свое страдания и увидят, что все шло ко благу.

Однако - парадокс - в отношении самих себя именно так и следует поступать, а не переваливать ответственность на какую-то внешнюю силу. Стоит думать о том, что я сам отдаю миру, а не о том, что мир дает мне. Изучать, какие именно мои несовершенства вызвали мое страдание. Оправдывать страдание необязательно. Но для многого, что ранее воспринималось как негатив, находится новая точка зрения. 

Любая проблема - это своего рода лифт, который может переправить нас на другой этаж осознания реальности. Он может увести нас вниз, вверх или вбок. Ни одна проблема не имеет решения на том уровне, на котором она находится. Ни одна не имеет решения в своей собственной плоскости, если это, конечно, не чисто математическая задача или шахматный этюд. 

Так или иначе, но когда речь заходит о проблемах подобного рода, каждый имеет моральное и гносеологическое право говорить только о себе и за себя. Как и во многих прочих случаях, в которых универсалистские (объективистские) суждения неуместны и нелепы.

Скорая философская помощь

Вот существует такая вещь, как психологическая помощь. Люди обращаются к специалистам по вопросам собственных проблем в душевной жизни. А по вопросам логики и философии каждый судит кто во что горазд, принимает на веру самые нелепые концепции, которые, кстати, часто корежат человеку психику - а обратиться ему и некуда, если философическую каку проглотил случайно. Не в деканат же философских факультетов ему звонить. Пора открывать службы скорой философской помощи.

Сквозь "принуждение к альтруизму" и "разумный эгоизм"

Общество, как и мир в целом, всегда находится в родовом канале, находится в процессе трансформации. Но этот поток не всегда течет одинаково. Спокойные места с заболоченными отмелями и омутами сменяются стремнинами с порогами, водоворотами и водопадами. 

Общества - как на Западе, так и на Востоке - то ли уже вошли, то ли начинают входить в зону бифуркации, в зону творческого хаоса, чреватого новым космосом. Может быть, это очередное рождение будет быстрым - или же трудным и продолжительным. Но роды начались, и младенец в материнской матке не останется. Однако процесс рождения, как знают психологи, задает рождающемуся некую матрицу, которая определит во многом его дальнейшую жизнь, качества психики и черты характера. 

Каково оно будет, это новое общество? Предсказывать просто, когда трансформация происходит постепенно. Но практически невозможно предугадать, каковы окажутся реалии после прохождения ситуацией точки бифуркации, после революции. Любая мелочь, любой камешек, любое, казалось бы, незначительное событие в этот хаотический период могут оказать существеннейшее влияние на то, какими окажутся контуры новой реальности. 

Велик соблазн в такие моменты окунуться в “злобу дня”, пытаться решать сиюминутные проблемы и добиваться неких партикулярных выгод. Исходя из этих прагматических соображений, формировать союзы, бороться за власть - то есть стремиться в первую очередь к тому, чтобы водовороты перемен вынесли на некую вершину социальной пирамиды именно “твою” силу. Поддавшийся такому соблазну человек полагает, что достигнув этих сиюминутных целей, получив в результате перемен силовые инструменты, он реализует свои более глубокие цели потом, оказавшись у власти. 

Но это иллюзия. Оказавшись порабощенным сиюминутным, человек останется подчиненным так называемой “логике событий”. То, что руководило человеком в процессе революции, сохранит свою власть над ним и впоследствии. 

Такова основная проблема каждого конкретного человека в его “переходном возрасте”. Именно в этот период для человека предельно актуализируется проблема его идеала. Предельного - или даже запредельного - идеала. Забвение этих идеалов в критический момент приводит к тому, что в следующий раз человек о них вспоминает только тогда, когда наступает следующий кризис.

Многие люди в России и в мире просто не нуждаются в каком бы то ни было внешнем принуждении и контроле. Они не грабят, не воруют, не насилуют, не убивают не из страха перед властью, а просто потому, что иначе не позволяет им жить их совесть. Ими руководит на их жизненном пути жажда познания, сострадание, творческий импульс. Их мир - это мир будущего, описанный, к примеру, братьями Стругацкими. Их мир - это полдень XXII века. 

Чтобы жить в этом мире, вполне достаточно руководствоваться описанными в предыдущем абзаце идеалами. Жить по совести. 

Но как же устроить общество так, чтобы все в нем жили по совести? 

И вот тут обычно предлагается два полярных рецепта: “принуждение к альтруизму” и “разумный эгоизм”.

“Принуждение к альтруизму” - согласно этому методу, людей следует тем или иным способом заставить делать добро другим людям. Этот рецепт вызывает раздражение у сторонников примата “свободного рынка”. Они утверждают, что доктрины, проповедующие альтруизм, обычно подразумевают установление псевдоэтической диктатуры. 

Согласно критикам этой модели, она ведет к дискриминации работящих и к дальнейшему развращению бездельников. Действительно, часто упрек в эгоизме часто следует читать так: “Ты совершенно не думаешь обо мне - значит, ты думаешь о себе”. Даже если цели человека высоки - эти цели обвинителем могут быть представлены как эгоистические. Эгоистом можно было бы, к примеру, назвать Гаутаму Будду, ушедшего из семьи и оставившего жену с ребенком ради того, чтобы открыть человечеству путь к освобождению.

Сторонники доктрины “принуждения к альтруизму” склонны манипулировать понятием и чувством “долга”. При этом некая высшая инстанция оказывается правомочной определять, что именно люди должны делать. Появляются различные “священные обязанности”, которые одновременно оказываются и “священными правами”. Неисполнение этих обязанностей объявляется неэтичным, хотя человек не выражал свободного желания следовать тем ценностям, которые надстоят над такими обязанностями. 

Человек, таким образом, оказывается в плену обстоятельств своего рождения. Он имеет пол, этническую принадлежность, гражданство/подданство. Он может поменять и то, и другое, и третье - и это не будет предательством, поскольку никакой клятвы верности человек не давал. Он не обязан любить другого человека по факту рождения, не обязан любить место (тем паче - государство), в котором он родился. Его представления о долге могут быть совершенно иными. 

И во всем этом критики доктрины “принуждения к альтруизму” правы. Но вывод, который они делают - всего лишь обратная сторона той же медали, столь же неадекватная, как и критикуемая ими.

Этот вывод - необходимость утверждения иной доктрины, доктрины “разумного эгоизма”. 

Человек по природе своей имеет много несовершенств, говорят адепты этой теории. Исправлять их принудительно нельзя - поскольку, с одной стороны, будет нарушен принцип свободы, а во-вторых, эти пороки неискоренимы (по крайней мере, в обозримом будущем). А раз так - необходимо использовать эти пороки так, чтобы они служили “общему благу”. “Равновесие эгоистических устремлений индивидуумов” - и есть та самая доктрина свободного рынка. 

Однако в этой системе люди оказываются тоже несвободными. Их принуждают к соревнованию. Люди, пытающиеся жить по своей свободной совести, системой “разумного эгоизма” отторгаются точно так же, как и системой “принуждения к альтруизму”. Мало того, этой системой отторгается сама идея выхода человека на новый уровень этического существования, идея преодоления корысти, страха, гордыни, жажды власти, богатства и славы.

Налицо вилка двух ложных альтернатив, деструктивная бинарная оппозиция. Преодолеть ее можно, только пройдя по лезвию бритвы.

Обе эти доктрины глубоко антиэтичны. Но обе в своем корне имеют рациональное этическое зерно. Обе стороны правы в своей критике оппонентов и неправы в своих утверждениях. 

Тем, кто осознает всю этическую неприемлемость этих доктрин, остается только ждать изменений в сознании людей. Работать над дальнейшим изменением собственного сознания (идти путем метанойи). Да, без государственного или экономического принуждения общество может рассыпаться - так опийный наркоман может умереть без очередной дозы. 

Остается постоянно - а в особенности в критических ситуациях - напоминать себе и другим об идеалах. О том, что человек способен жить, любить, познавать без всякого внешнего принуждения, и что к такому состоянию и следует стремиться. По возможности выстраивать в своей среде систему отношений, в которой не будет места коррупции и насилию и корысти. 

И главное - по возможности не участвовать самим в этически ущербных проектах. Объединяться, дружить и устраивать акции гражданского неповиновения в ответ на неэтичные действия властей.

И чиновно-государственное регулирование, и власть крупного капитала не ведут человечество к свободе и нравственному совершенствованию. Движение в этом направлении происходит вопреки, а не благодаря этим силам. Корысть не может привести к свободе, а принуждение - к любви. 

Поэтому нарождающееся в России гражданское общество должно создать инструменты постоянного воздействия на власть. Если вскоре в России будет создано новое, ответственное перед народом правительство, нельзя допустить ситуации начала 90-х. Сегодняшнее положение - прямое следствие ошибок того времени. Граждане разошлись с площади Свободы по домам - и позволили огородить эту площадь высоким забором. Граждане были - а гражданского общества не родилось. Поэтому и экономические, и политические преобразования в постсоветской России оказались проведенными во благо не большинства населения, а узкой группы людей. 

Пусть подлинно этичное сосуществование людей на планете пока мало реально. Но подлинный реализм заключается в том, чтобы к этому стремиться. Свобода, дружба и бесстрашие ведут нас по этому пути. “Будьте реалистами - требуйте невозможного”.

О "попущениях" - к вопросу о теодицее

В кругах, имеющих отношение к так называемым "традиционным христианским конфессиям", можно услышать, что "бог попускает зло". Для тренировки, испытания или еще чего похуже. 

Но, как я полагаю, это верно только в том смысле, что одно из имен Бога - Свобода. И поэтому для зла есть возможность. Но возможность не есть необходимость. 

И потому - не добро попускает зло, а зло попускает добро. Поскольку без добра абсолютно бесплодно творчески. Вплоть до состояния шестеренки. И для победы в конкурентной борьбе с другими хищниками вынуждено использовать благо и свободу. 

Именно таким методом добро побеждает без насилия. Потому что оно - свобода и любовь, которые человек, вкусив, не спутает с суррогатами. А если и спутает, то, верю, распутается.

Постурановый трансмодерн

Зачем нам тосковать по Серебряному веку - у нас на дворе постурановый трансмодерн. Так куда интереснее, хотя бы потому, что можно поучаствовать. Хотя и серебро в дело пойдет.

"О лебеде исчезнувшем"

В аквариумовской песне "О лебеде исчезнувшем" Гребенщиков поет то "бесконечно один", то "бесконечно влюблен". При кажущемся противоречии это антиномия, которую трудно спеть одновременно - так, чтобы это не было воспринято как нарциссизм или как жажда неживой воды.

Компьютерная метафора. Проблемы механицизма

Человек любит пребывать в восторге перед собственными изобретениями. Они кажутся ему неким пределом сложности. Вот изобрели к XVII веку часовой механизм. И этот механизм произвел на людей - в том числе и на значительную часть интеллектуальной элиты того времени - такое мощное впечатление, что появилась новая модель мира.

Эта модель получила название "механицизм". Человек не может познавать мир, если не будет использовать модель-метафору, которая позволяет ему делать следующий познавательный ход. "Мир - это большой часовой механизм". Такую метафору начали использовать ученые Нового времени. Или просто - мир есть механизм.

Функционирование механизмов, которые человек придумал, очень хорошо описывалось математическими формулами. Математика со времен Пифагора считалась царицей наук. Движение светил тоже описывалось хорошо, науку о нем даже именовали "небесной механикой". Была предложена программа исследований, согласно которой мир и его отдельные объекты должны быть исследованы тем же методом, которым мы исследуем механизм, принцип работы которого нам пока неизвестен.

И тут начались проблемы. Дело в том, что механизм имеет ряд существенных черт. Он не живой. Он именно такой, каким мы его сделали. И именно поэтому полностью прозрачен для нашего рассудка. Потому что он и есть материализованный рассудок. Воплощенная формула. 

Во-вторых, механизм, именно потому, что он не живой, - не способен к развитию. 

В-третьих, механизм имеет предел сложности. Он состоит из отдельных деталей. А дальше начинается простой материал, который уже не есть сам механизм, но природа. Природные же объекты не имеют видимого для нашего ума предела сложности. Кант утверждал, что на этот вопрос наука никогда не сможет дать ответа - состоит ли мир из простых частей или мир бесконечно сложен по своему строению вглубь вещества. Это одна из кантовских антиномий.

В-четвертых, у механизма очевидным образом нет сознания. Но мы не можем сказать того же ни об одном внешнем по отношению к нам объекте. Механизм полностью зависим от нас и условий его работы. Любой же объект, который не сделан человеком, может иметь сознание - во всяком случае, у нас нет оснований утверждать обратное. Он может быть свободным существом, а не полностью обусловленным "законами природы".

В-пятых. Механизм можно разобрать на части и собрать вновь. Он состоит из своих частей. Он - сумма своих частей. Организм же не таков. Организм невозможно разобрать. А если попробовать - то он перестанет существовать, перестанет жить. И обратно его собрать невозможно. Таким образом, организм есть нечто целое, нечто большее, чем сумма его частей.

И у первых же знаменитых философов-механицистов Нового времени оказалось, что мир есть царство тотальной несвободы. Он целиком и полностью обусловлен законами природы, рационально постижимыми. "Свобода есть осознанная необходимость". Доказать это утверждение научно - абсолютно невозможно. Поэтому это утверждение принималось как установка, как предпосылка, как аксиома. Именно таков пресловутый "научный детерминизм".

Понятие "живого" в итоге сильно редуцировалось, то есть сильно упростилось. Эллины полагали, что живым является весь Космос и все его составные элементы. Космос был не механизмом, а организмом. Теперь же многие ученые и философы стали полагать, что жизнь есть некая природная сила, которая переносится жидкостями внутри тела, например, лимфой (Декарт). Отсюда понятие жизни упростилось до понятия "биологической жизни", "белковой жизни". Животные у Декарта оказались автоматами, сложно, но вполне постижимо устроенными механизмами, которые вполне этично резать для исследований. Они - как и весь мир за исключением человека, оказались лишенными самостоятельной ценности. Они ценны лишь постольку, поскольку полезны для человека. Разрезать лягушку - это то же самое, что разобрать механизм. 

Последователи Декарта быстро сделали следующий вывод. Человек - это тоже автомат, лишенный свободы. Просто мы не знаем всех законов. Никакой свободы выбора у человека, решили они, нет и не может быть. Ламетри написал соответствующий трактат - "Человек-машина".

Мир оказался лишенным развития. Ему оказался нужен первотолчок, который дал механизму, сделавший его бог-часовщик, который сделал этот механизм и завел его (деизм). Когда появился атеистический материализм, ему пришлось объяснять природу движения. И это стало началом конца этой модели. Хотя агония все еще длится. Пришлось допустить самодвижение и саморазвитие материи. А это в пределе предполагает, что материя и ее формы имеют жизнь и сознание. Иначе идея мировой эволюции теряет основу.

Компьютер не привносит в концептуальном плане ничего нового в эту модель. Компьютер - такой же механизм, как старинные часы, только гораздо более сложный. Но основные принципы его функционирования остаются прежними. Теперь современные механицисты предлагают считать мир суперкомпьютером и накладывают на реальность матрицу компьютерных терминов. 

Нет разницы, чем являются человек, собака, атом. Нет разницы, винтики ли они в мировом часовом механизме - или же программы и файлы в гигантском мировом суперкомпьютере. Итог один. Полное отсутствие свободы. И как следствие - любви и творчества. Поскольку без свободы любовь оказывается принудительным тяготением, а творчество - подневольным следованием безразличному железному закону причин и следствий. Шестеренка не любит. Программа не творит.

Этак метафора, безусловно, может использоваться в качестве локальной направляющей иссследования модели. Но следует осознавать ее ограниченность и не считать эту модель абсолютной, универсальной. Иначе мы получим обезличенный безжизненный мир тотальной диктатуры, в которой даже диктатор - раб системы. Системы, в которой нет места свободе, любви и творчеству.

О ересях сциентизма - аккоммодационализм

Когда-то самые радикальные из ученых - как правило, из схоластов-номиналистов, любивших побаловаться экспериментами и разными затейливыми кунштюками, которые потом стали "естественной философией", а затем просто "наукой" - предложили "теорию двух книг". Типа, реальность открывается человеку двумя способами - через божественное откровение и через исследование природы с помощью "естественного разума". Что познание должно идти двумя дорогами - чтобы быть полным. Инсайт (свой или чужой-авторитетный) - с одной стороны, рассуждение - с другой.

Теперь воинствующие сциентисты преследуют в своих рядах то, что некоторые из них назвали "аккомодационализмом" - то есть, попросту, "соглашательством". "Вы стираете, Федор Симеонович, вы всячески замазываете! Мы, конечно, стираем противоречия... Между умственным и физическим... Между городом и деревней... Между мужчиной и женщиной, наконец... Но замазывать пропасть мы вам не позволим!" 

Отлично, им не нравится идея "разумного дизайна". Но что они предлагают вместо этого? Может быть, строго доказательные рассуждения? Нет, всего лишь свой вариант догматического мифа. У сциентистов свои откровения и свои инсайты - и неважно, что получать их, согласно их теориям, неоткуда. От верблюда - такой вот источник информации. Такой особый тип нейронных сетей, особые пути импульсов в нервной системе - называются "абсолютная истина". Все просто. Сказано - "случайно", значит, случайно. А вам профанам, молчать в тряпочку и учить матан. А кто матан знает, да еще и в совершенстве и все равно упорствует - ну так ему, наверное, религиозные фонды забашляли, и вообще он социал-предатель. Тут классовая борьба в полный рост усиливается по мере построения фиг уже кто поймет чего именно, фундаменталисты на Изюмском шляхе безобразничают, а с ними совместно ведь надо еще всяких там ньюэйджеров мочить... Сложна выбегаллина жизнь - столько всего в голове держать нужно и выдавать порциями исключительно что-то своевременное...

Конспирология, случайность и халтура

Принято считать, что конспирология - это занятие маньяков, психопатов и прочих маргиналов. Оно конечно. Как говорил психопат и маргинал Берроуз? Точно не помню, но что-то вроде "параноик - это тот, у кого на руках все факты". Конечно, мейнстрим не может признавать конспирологию просто по определению. Это выводится, так сказать, из чистого разума, дистиллированным дедуктивным методом без признаков индукции. Мейнстриму полагается верить в то, что показывают по добропорядочным каналам - или делать вид, что верят. 

Во все века люди делились на две категории. Сидит один такой на неолитической стоянке (на том, что ей стало впоследствии - а так ясно же, что высокая цивилизация запутывала следы - или у них там было хобби такое, камешки обтесывать на досуге между ядерными войнами и полетами на космических ракетах). В общем, сидит. И телегу гонит своим - дескать, знаете ли вы, кто на соседней стоянке тусуется? Не знаете. А тусуются там люди с песьими головами - точно говорю. А другой ему и отвечает - да ладно, типа, знаем, горазд ты заливать, на всем белом свете все одно и тоже, куда ни пойди.

Вот так и осталось. У одних мир портит секта заговорщиков, у других - всеобщая халтура и энтропия. 

А ведь рядовому нормальному конспирологу просто хочется, чтобы мир был полон тайн и чудес. Он не откажется и от добрых тайн - просто мрачные тайны лучше пиарятся, как криминальные новости. Конспирология в истории часто подобна естественным наукам - то же стремление проникнуть сквозь завесу тривиального и поверхностного. Вглубь, к неочевидному и парадоксальному, к революциям и новым парадигмам - а их с грязью смешивают. А ведь люди всего лишь любознательны, склонны к логическому системному мышлению и гипотезы строить любят. Ну, заносит иногда, с кем не бывает. Трудно не озлобиться, когда предмет изучения начинает за исследователем гоняться, если вдруг тот какую тайну вынюхает.

Уместен, как всегда, синтез. Неблагонамеренно настроенному человеку свойственно как тайно сговариваться, так и халтурить. А еще - кидать партнеров по заговору. Поэтому можно, видимо, говорить, что в природе наличествует многополярная сеть халтурных заговоров, в которых злые умыслы в значительной степени нейтрализуют друг друга. И дело нейтрализации сильно упрощается халтурным исполнением тайных планов на всех этажах организации. И прочими случайностями - которые, конечно, быть может, вовсе и не случайности, как все трещинки в асфальте, сквозь которые одуванчики прорастают. Тем, кто желает урвать себе кусков побольше, проявления универсального блага всегда представляются либо ужасной случайностью, либо происками троцкистско-бухаринских подлых собак. Всегда у них в итоге гипс снимают, клиент уезжает, шеф, все пропало - хотя все было чин чином, и три пыхты, и ЭМ и ЖО, и строго на север порядка пятидесяти метров...

Воскресение

Воскресение Иисуса - в какой день оно происходило? Когда праздновать христианскую Пасху? С "католиками" или с "православными"? Совмещать праздненство с "иудеями" или ни в коем случае этого не делать?

Да какая разница!?

Сказано: "Вы во мне, а Я в вас". Поэтому воскресение происходит , происходило и будет происходить всегда, пока происходит переход человека от тьмы к свету, от неведения к ведению, от смерти к жизни. Каждый раз, когда из внутреннего мира убегает очередной таракан, человеку приоткрывается реальность Воскресения. Хоть на немножко. Но и этого "немножко" бывает достаточно, чтобы увидеть, куда делать следущий шаг.

Верю, что когда-нибудь реальность Воскресения станет нашей реальностью - навсегда. Радость по заказу не нисходит - в назначенный людьми день. Но почему бы не использовать и этот - хоть и назначенный - повод?

Митафизический детектив как жанр, в котором работает Пелевин

В состоянии некоей фрустрации после прочтения последнего текста Пелевина взялся перечитывать старое доброе раннее. И заглядывать вообще во все подряд предыдущее. 

Основной сюжет пелевинских текстов - не столько последовательность событий, сколько череда метафизических обнаружений. 

Наиболее значимые события в жизни пелевинского героя - именнно концептуальные перемены в видении мира, перестройка базовых ментальных картин, трансформация фундаментальной мифологии героя. Один из ближайших литературных родственников текстов Пелевина - "Футурологический конгресс" Лема. В ключевые моменты повествования герой словно говорит нечто вроде "так вот как оно все на самом деле устроено! - но "самое дело", как правило, оказывается всего лишь очередным фрактальным извивом несхватываемой рассудком суперигры.

Тексты Пелевина - своего рода метафизико-мифологический детектив, в котором события сами по себе не столь важны - их смысл в том, что они открывают двери в новую картину мира, являются ее манифестацией, предвестием и порождением одновременно. Картины мира, собственно, и являются основными героями пелевинских книг. Именно они сталкиваются, взаимодействуют и трансформируются. А потом "бездонная пучина поглощает их в один момент", потому что, согласно мысли автора, нарисованы они были на поверхности этой самой пучины вилами. Ну, или божественным трезубцем.

Гармония и слезинка

К вопросу о ценовом эквиваленте мировой гармонии и слезинки ребенка. Большая часть XX века в России ушла на экспериментальную проверку исходного тезиса. Было поставлено несколько миллионов экспериментов. Слез - полон беломор с волгодоном. Валюта оказалась неконвертируемой, гармония находится в "Списках 1 и 2", настройщики роялей преследуются Госнаркоконтролем и Святой Инквизицией - в итоге тезис остался непроверенным.

Тенденция. Философия тайное знание. Университет - ремесленное училище

Философия снова становится эзотерической, тайной наукой. Тайной - но скорее не как жреческие учения, хранимые, словно сокровища, с вооруженной стражей и заклятьями. А как неуловимый Джо, который неуловим потому, что непонятно, кому нужен.

Достаточно очевидно, что Джо - в данном случае, сокращая до более приемлемой в современном обществе длины имя самосского создателя бренда, мы можем именовать его "Пиф" (ну, или все-таки "Фил") - так вот, этот Пиф Фил явно не особо нужен тем, в чьих руках находятся университеты. "Научное сообщество" давно с подозрением относится к своему родителю и явно ведет судебный процесс по лишению последнего родительских прав. В России, к примеру, в "профессиональных философах" продолжают видеть, как в советские времена, гебистско-номенклатурный идеологический ненаучный балласт - и бьются над исключением философии из числа обязательных дисциплин. В аспирантуре - попытки удались. Философия заменена на "историю и философию науки". В США же философия и вовсе не является обязательной университетской дисциплиной. Само же понятие "философии" в университете урезано до "аналитической" проблематики, к сущностным вопросам существования отношение имеющей весьма касательное.

Итак, философия в университете ныне - это либо "история философии", либо "служанка естественных наук". Остальное перебегает на кафедры литературоведения, культурологии и истории. "Религиозная философия" и вовсе остается за пределами университетов, выброшенная в зазор между "философией" и "теологией". Ее структурные пристанища - неформальные учебные заведения типа "института Наропы". Философией - в том смысле, как ее понимали, например, эллины эпохи Платона или русские философы Серебряного века - в университете заниматься как-то не принято. Принято заниматься даже не игрой в бисер, а поисками и шлифовкой бисеринок в архивах - или рефлексиями на тему методологии науки, пытаясь по возможности закрывать глаза на происшедшую смену парадигмы (а то выйдет скандал, обвинят в метафизическом блуде и вытолкают из академии взашей).

Университеты - место, где более "не учат главному". И, самое забавное, что об этом все, в общем-то, знают. Там дают профессию, возможность карьерного роста, более или менее интересную тусовку (которая с убыванием "главного" становится все менее интересной). И нет ничего странного, что философия возвращается в круги "свободных интеллектуалов", связанных с университетской системой "постольку-поскольку" - в круги богемы, на кухни, в узкие интернет-сообщества. В поисках философских прозрений люди не рвутся на лекции профессоров, а читают Пелевина. И дело тут, скорее, в профессорах, чем в "падении уровня масс". И это, наверное, правильно. Философия - это путь соединения с высшим началом, с благом, и ее нельзя втиснуть в рамки формальной "дисциплины", которой можно научить путем заучивания формул и запоминания текстов.

А кто не верит - пусть заглянет в книжные магазины. Варна вайшьев-торговцев, как всегда, первой ловит смены конъюнктуры. Философские трактаты на полках книготорговцев стоят рядом отнюдь не с трудами Эйнштейна и Бора (вы, кстати, видели их в магазинах?). Они стоят рядом с "эзотерической" ("теософской") и "религиозной" литературой. И скоро, может быть, граница между этими полками сотрется - точнее, перегородка поломается. И окажется преодоленным великий интеллектуальный западноевропейский раскол - разделение на "философию" и "богословие". Университеты же останутся, если не будут фундаментально реформированы, просто ремесленными училищами - или исчезнут вовсе.

Кто сильнее - слон или кит?

"Кто сильнее - слон или кит?" Вот таков, кажется, этический лейтмотив спора между дарвинистами и буквалистами-шестодневниками. 

Чей патрон сотворил кита - ну, и слона с бегемотом, понятное дело? Кто сделает царя и прочих боссов еще сильнее и богаче - а стало быть, какую корпорацию следует им привечать?

Сплошной культ силы, в какую сторону ни посмотришь. Свобода и любовь в этом войне ее идеологов интересуют в основном как идеологическое прикрытие. Тех же, кто ставит эти вещи в метафизический центр, пытаются отстреливать из обоих окопов - как "еретиков" и "псевдоученых". Если вообще замечают - ведь СМИ интересно в основном тупое махание кулаками и прочие силовые единоборства.

Чем неодарвинисты занимаются в университетах?

Неодарвинисты утверждают, что человеческий разум имеет адаптивный характер. "Ум - подлец", а если добавить еще немного классиков, также "сволочь, склочник, приспособленец и подхалим", "хам, мерзавец, сволочь, ползучий гад и сутенер притом". О, сволочь два раза выпала. Короче, приспособленец. 

Отсюда прямо следует, что адекватно работать такой разум в состоянии только тогда, когда заботится о проблемах выживания и продолжения рода. Остальное - либо невозможно по определению, либо симулятивно. Всякая там метафизика, да фундаментальные исследования, да искусство там разное. Типа, ошибка языка. Хуже, чем мыслепреступление. 

Оставим в стороне всякие тонкости - ну там, что именно симулируют эти побочные эффекты, если симулировать нечего, если ни чести, ни совести у мира нет, облака - идиоты и стесняться нечего. Возникает более конкретный вопрос - чем именно оные неодарвинисты занимаются в своих университетах? Успешно выживают и размножаются, обманывая своим интеллектуальным павлинохвостым чириканьем брутальных альфа-самцов с их отсталыми бицепсами? А если они ответят, что их действия глубоко альтруистичны, поскольку помогают выжить всему нашему виду и далее - то тогда на каких основаниях они считают истинной и базовой именно гипотезу "естественного отбора", а не "взаимной внутри- и межвидовой дружбы и взаимовыгодного партнерства"?

Стратегия продвижения Пелевиным философских концепций

Сначала утверждается, что человеческим языком эта проблема ни в каком разе не выразима, а умом не постижима по вполне принципиальным соображениям. А затем дается вполне определенный вербальный ответ - без единого знака вопроса. Чистый, так сказать, метафизический нарратив. Причем он, как правило, един как у положительных героев, так и у отрицательных (если о знаках вообще можно в том или ином случае вести речь). 

Создается впечатление, что все герои Пелевина учились в одной и той же школе - типа осовремененного дацана - причем картина мира не менялась принципиально в этом мире уже лет 300, а то и все 500, так что сформировалась вполне себе железобетонная парадигма, а принципиальные споры уже давным-давно утихли. У Пелевина философских споров практически и нет. Только кафедры и лекции с них.

Впрочем, приятно послушать умного человека, даже когда слушаешь одну и ту же лекцию в двадцатый раз. Антураж другой, конъюнктура изменилась - вот и новые ракурсы. Некоторые вон и в консерваторию на одну и ту же вещь по тридцать раз ходят.

Какая партия отвечает за погоду?

Посмотрел, какая нынче в Москве погода. Минус 14. И в связи с этим не могу, как фенолог-любитель, не заметить следующее.

Если нынешняя российская власть начинает реанимировать представления о своей природе, как власти сакральной, от высших сил установленной, то следует указать, что она совершенно не выполняет своих сакральных функций. В глазах людей сакральная власть становилась нелегитимной именно в силу происходящих при ней природных неурядиц, которые манифестировали неугодность этой власти высшим силам. Можно вспомнить того же Бориса Годунова. 

У нас уже было лето 2010, ледяной дождь, покореживший столько милых моему сердцу березок - теперь вот нескончаемая зима. И какой партии в связи с этим следует говорить спасибо? Или опять все спишут на климатическое оружие иноплеменных?

Так что - либо власть сакральная, но тогда какие-то у нее с сакральностью проблемы возникли, "царь ненастоящий". Либо извините, но соблюдайте общественный договор со всеми вытекающими последствиями. А желать быть сакрализованным, но списывать капризы природы на ее бездушный детерминированный бесцельный характер - несколько непоследовательно.

Большой Взрыв и Большой Брат: детерминизм и либеральная демократия

Насколько жестко фасон усов и сорт табака в трубке Большого Брата детерминируется ситуацией на субатомном уровне в первые миллисекунды после Большого Взрыва?

Кант вполне адекватно обосновал недоказуемость детерминизма. Однако, казалось бы, вполне либеральные респектабельные ученые продолжают с большим ожесточением впаривать эту доктрину, не имеющую к позитивной науке никакого отношения. Спинозистами себя открыто, во всяком случае, не заявляют. 

Поневоле приходит в голову мысль, что либерализм и свободолюбие таких мыслителей - просто способ расчистки площадки от конкурентных корпораций, после чего в полный рост начнется внедрение "научных моделей устройства общества" и прочей прекрасной социальной инженерии.

Не бывает так, чтобы на небе - сплошной ГУЛаг с шестеренками мирового механизма, а на земле - свобода и демократия. Ведь "свобода воли", по признанию некоторых мэтров, это всего лишь сказки для дурачков, необходимые только лишь для поддержания социального порядка. Сам мировой детерминистский принцип породил в их голове эту замечательную мысль, а как же иначе?

Связь этики и онтологии

Оторвана этика от онтологии, или нет? Коррелирует ли мой моральный выбор с устроением мира? "Речка - кретинка, облака - идиоты... весь мир такой, что стесняться нечего". Или же обратная связь - "поп плохой, значит, бога (дхармы, дао, добра, любви, правды) нет" - после чего вполне можно применить первое суждение. Что первично - онтологическая курица или этическое яйцо - не так важно. В любом случае, человек вырабатывает себе некий целостный этико-онтологический вектор. В пределах движения по этому вектору он может быть склонен оправдывать травмирующие совесть этические выборы онтологическими характеристиками так называемого "мира".

Разрыв этого порочного круга может быть произведен двумя путями. Первый - героическая этика в мире абсурда a la агностический экзистенциализм. Отсутствие надежды на "доброго", но главное, очень сильного дядю из машины - вполне сродни суфийскому "мудрый не жаждет рая и не боится ада". Впрочем, путь этот чреват тотальной депрессией, поскольку от суфизма такую доктрину отличает отсутствие мистического опыта свободы и любви в их онтологическо-этическом единстве.

Осознание этого единства - это и есть второй путь, в котором тоже нет места самооправданию, но нет места и абсурдному учению о мировом ... скажем мягко, мрачном конце.

Однако когда этику, составляющую суть мистицизма (и наоборот) начинают "оправдывать" и "доказывать" с помощью разнообразных сакральностей, говорить, о шаткости "моральных суждений, которые не подкрепляются религиозными заповедями" (что удивительно - Ханна Арендт) - хочется ответить, что в некоторых случаях лучше оторвать этику от онтологии вообще, чем дискредитировать и ту и другую псевдорелигиозной доктриной, оправдывающей власть, какой бы эта власть ни была, с помощью которой власть сакрализует себя.

Парадокс сциентизма

Неустранимый парадокс редукционизма-детерминизма-материализма-сциентизма:

Если этика есть такой же подчиняющийся причинно-следственным связям элемент универсума, как и любой феномен - то как же тогда можно говорить об автономности этической сфере и о высокой позиции человека, который не должен иметь опор для своей этики? Так что, этика имеет причины и полностью релятивна - или же прекрасно оторвана от всей и всяческой причинности. то есть безусловна?

Почок нейронов. "Да, да, дорогой доктор, Москвошвея..."

Генетик Francis Crick: “‘You,’ your joys and your sorrows, your memories and your ambitions, your sense of personal identity and free will, are in fact no more than the behavior of a vast assembly of nerve cells and their associated molecules. Who you are is nothing but a pack of neurons.” 

Пучок нейронов... И такого рода философия на полном серьезе обсуждается в университетах Запада высокоучеными наборами скандх и дхарм. Ну, первый слой смысла прозрачен - чисто военный. Пехота применяется в боевых действиях до сих пор - несмотря на изобретение оружия массового поражения и компьютеризацию. Вышеприведенное суждение - такой типичный матросик из окопа со связкой гранат: "Эй, вы, херувимы и серафимы! Бога нет!" Еще оно напоминает восторг все новых Вовочек, которым сообщают в первый день первого класса, как "по-настоящему" называется пиписька. Очередная сплетня о подноготной Вселенной. Очередной залп в битве за мировое господство между двумя корпорациями жрецов.

Но можно увидеть и второй слой смысла - если оных интеллектуалов все-таки не считать просто самовлюбленными профанами или агентами сциентистского агитпропа. Каков может быть практический смысл донесения такого высказывания до "простых смертных"? Чтобы они удавились с тоски? Чтобы научились мужественно существовать в мире абсурда, в котором этика не укоренена? Чтобы осовободить простецов от лап фанатиков? Да, но можно предложить и еще одну экзистенциально-конспиративную версию. Такие вещи говорятся, чтобы отвратить людей по возможности от познавательного пути в принципе, напугать их, отправить их в клубы, на дискотеки, а не особо пугливых - маргинализировать иными способами. Ведь бэконианская наука - это жесткое дело для настоящих пацанов, с баблом и властью. Всякие сантименты тут неуместны. 

Впрочем, другая сторона, естественно, в долгу не остается, разумеется. И, что особенно забавно обе стороны при случае могут единым фронтом увлеченно мочить тех, кто пытается пробраться между сциллой сциентизма и харибдой фундаментализма.

Мозгонаперсточники

В деле занятия первого места важно придумать правильный параметр. Особенно - если о соревновании знаешь только ты, но не соперник. 

Например, китообразные имеют наибольшую абсолютную массу мозга среди млекопитающих. У кашалота - до 9 с лишним кило. Обидно антропоцентристу. И тут вводится новый критерий - соотношение между массой мозга и массой тела. Homo Sapiens мухой вылетает вперед. И наплевать, что мозг управляет системами, а не каждой жировой клеткой в отдельности. Против лома нет приема.

Но в текстах, посвященных китообразным (и, конечно, убедительнейшим доказательствам того, что человек более разумен) ничего не говорится о муравьях, у которых это соотношение - 1 к 4. Но сравнивать муравья с человеком почти никто и не будет. Поскольку абсолютная масса мозга - это в некоторых случаях все же очень круто, ведь верно?

О защите китообразных

Кстати, в деле защиты китообразных и признания оных братьями по разуму неплохо было бы объявить их, например, одним из потерянных колен Израилевых. И натравить на китобоев и антропоцентристов Антидиффамационную Лигу.

Бюрократия как карго-культ

Бюрократическое делопроизводство в своем пределе становится государственным карго-культом.

Сначала - теория. Во-первых, эффективность культовых процедур для просителя стремится к нулю.

Карго-культ - потому что проситель желает получить вполне реальные вещи, но они почему-то перехватываются по дороге какими-то зловещими узурпаторами, хотя патерналистские боги посылают кайфы именно просителям (с точки зрения просителей и по заверениям богов).

СурроГатха

СурроГатха на высказывание "Сидя на кухне - каждый Будда":

Лежу. Свершаю у вэй.
Бардак в квартире моей
И в мойке гора посуды
Имеют природу Будды.

Но крепок посох Дамо -
Дерьмо убралось само.
Отсутствие бардака я
Счел действием Дхармакайи.

Учение "Дунь"

Дмитрий Ахтырский: Учение "Дунь" - Врата Дхармы открываются внезапно.

Phil Krylov: Когда дхармы, а когда и камы.

Дмитрий Ахтырский: Мгновенная кама это канешна - взрывное проявление клеш. Иногда целая волга.

Vladimir Kife: А? Мударья?

Alexey Akuloff: Учение "сунь" - Врата Дхармы открываются не без усилий.

Дмитрий Ахтырский: А-мудха можно перевести с санскрита как "не-тупой", "не-косный". Так что амударья - это не тупая река. Она течет, в натуре. "Дунь цзяо" - так на самом деле называется чаньская доктрина мгновенного просветления. Амударья - совершенно дзэнская река, так как никуда не впадает.

Александр Сорокин: А оно как-то связано с тем, что вечером была чистая осенняя улица, а утром уже толстенная снежная шуба навалена?

Дмитрий Ахтырский: Связано столькими способами, сколько песчинок в миллионе гангов. И столькими же способами развязано.

Alexander Akh: АмудАрью суки лишили моря заставив поливать огороды! Тут поневоле дзенцем станешь!

Дмитрий Ахтырский: А может быть, река сама внушила это огродникам?

Alexander Akh: Тебе охота в абсолютно голом месте поливать миллионы гектар хлопка вместо того, чтобы быть морем, омывающим тела плескающихся в нем дев?

Дмитрий Ахтырский: Какие девы в Аральском море? Там и старушек-то нет, по-моему. Тем более, что она в аскезе могла быть.

Alexander Akh: Вот поэтому и нет, что пересохло. А раньше, бывало...

Дмитрий Ахтырский: Младые каракалпачки?

Alexander Akh: Не. Бухарцы и бухарки.

Дмитрий Ахтырский: Ну, таким и море по колено. Вот оно и высохло. Теперь купаются в отсутствии моря.

Alexander Akh: Довели реку до дзенства!

Собор в Иерусалиме по вопросу об обрезании: Павел и Иаков

Очень противоречивый был собор.

С одной стороны, был достигнут компромисс - язычникам позволили обрезание не совершать. Только Титу, пришедшему с Павлом в Иерусалим - пришлось, для успокоения иудео-христианской фарисейской общественности. Итог утвердил впоследствии так радикально отвергнутую возможность кардинального "разномыслия" в церкви. 

С другой - примирение было достигнуто ценой компромисса, который имел чрезвычайные последствия, которые назвать "негативными" - может быть, значит не сказать ничего. Иерусалимская община выделилась из остальных, оказалась привилегированной. "Внешние" церкви брались ее материально поддерживать. Еврейский божество в его ветхозаветном образе оказалось "истинным", языческие боги - "ложными". Христианином можно было стать, оставаясь правоверным иудеем. Язычники такой возможности оказались лишены. Язычники потеряли возможность переосмыслить в христианском духе образы своих богов (например, как это произошло в Тибете - там, по легенде Падмасамбхава обратил бонских богов в буддизм и те стали бодхисаттвами). Еврейский корпус "священных книг" оказался навязан остальному христианскому миру. От христиан из язычников потребовался тотальный отказ от своих древних мифологий - но не для выхода в иное, над-мифологическое состояние, а для замены своих мифологии и эпоса еврейскими аналогами.  

Когда же христианство стало имперской религией, это требование, фактически оказалось потенциально обращено ко всем людям планеты. И требование это подкреплялось вооруженными силами.

Методологические проблемы конспирологии, или Абсурдность веры в мировую северную лисичку

Безусловно, глубоким смыслом наполнена поговорка "Если у вас паранойя - это не значит, что вас никто не преследует". Во многом галантерейщик Бонасье был прав - он столкнулся с заговором против него и Франции. На бытовом уровне человек то и дело сталкивается с заговорами - сам интригует против кого-то и предполагает, что интриги плетутся и против него. 

В человеке сталкиваются две его веры - вера в мировую северную лисичку и вера в то, что реальность трансформируется в нечто благое (как всеобщее, так и индивидуальное). Убежденность в существовании тотального мирового заговора и вера в благое провидение. В своем пределе вера в мировой заговор абсурдна, поскольку частью заговора оказывается и сам размышляющий - в частности, сама его вера в наличие такого заговора. Поскольку даже в своем солипсическом варианте, когда человек, закрывая глаза, чувствует, что весь мир пошел на него войной, из заговора есть выход, заговор не тотален - и можно предположить, что прорвавшись сквозь тенета, он обнаружит себя в запредельной по отношению к миру заговора реальности.

Таковы предельные случаи, хотя следует помнить, что за любой конспирологической паранойей локального масштаба просвечивает этот архетип - в его первичной солипсической абсурдности. Точно так же за любым импульсом жажды власти стоит желание поставить под свой полный контроль всю реальность, которая должна стать марионеточной - и этому желанию нельзя дать поработить себя.

Вероятно все. Нельзя скидывать со счетов возможность, что это все придумал Черчилль в восемнадцатом году - или же оказавшийся в Париже Котовский. Самая невероятная версия может оказаться через некоторый промежуток времени вполне мейнстримной - коперниканская революция тому пример.

Таким образом, параноидальной конспирологии противостоит конспирология шизоидная, которой, возможно, и следует уравновешивать первую. Неуравновешенная параноидальная конспирология страдает патологической ограниченностью - она считает, что один из вариантов интерпретации каузального потока является на порядок более вероятным, чем весь оставшийся легион. Очарованный такого рода конспирологией человек забывает, что реальность практически невероятна, преувеличивает свои когнитивные возможности - хотя видит лишь ничтожно малое число струек в потоках океана причинности.

Параноидальная конспирология тяготеет к детерминистским теориям - она зиждется на уверенности, что реальность скорее контролируема, чем свободна, и что контроль этот не-благой. Хотя у меня есть серьезные сомнения, что контроль вообще может быть благим - моя интуиция говорит мне, что божественное провидение не имеет отношения к реальности, скрывающейся за семантическим полем слова "контроль", что Бог есть в том числе и Свобода.

Любое состояние реальности и отдельных ее систем параноидальный конспиролог рассматривает как запрограммированную умными, хорошо осведомленными и могущественными недоброжелателями. Любое изменение он трактует как запланированное и негативное. 

Но реальность представляет собой равнодействующую разнонаправленных воль. Мало того, субъекты процесса (во всяком случае, это точно касается мира людей) имеют сразу несколько волевых установок в одном действии (и конституции, и севрюжины с хреном и кого-нибудь ободрать). Поэтому контролеры для параноидального конспиролога оказываются в итоге существами, фактически совершенными, за "небольшим" исключением - их воля не является доброй. 

Таким образом, возвращаюсь к исходному положению - параноидальная конспирология оказывается верой в мировой epic fail, в неблагого демиурга. Вере абсурдной, поскольку сам конспиролог в пространстве своего мировоззрения размещает себя за пределами заговора и мнит себя ему противостоящим. Но если этот конспиролог выйдет за пределы собственного солипсизма, он должен будет сделать вывод, что и другие существа по своей сути к заговору непричастны. И следовательно, поток событий может пойти не по плану контролеров, неизбежны "точки бифуркации", переходные нестабильные состояния, просчитать которые не представляется возможным. ЛСД исследовалось спецслужбами на предмет усиления контроля, но на деле привело к ослаблению оного.

Крайне важно, оценивая вероятности версий, обращать внимания на собственные предустановки, направляющие внимание на одни варианты и оставляющие без внимания другие. Предельные установки недоказуемы - и мне лично предпочтительна вера во всеобщее освобождение.

Наука освобождения vs Наука манипуляции

Текст был написан для конференции "Философские проблемы биологии и медицины" во второй половине нулевых годов.

Фундаментальная этическая проблема биологии – противоборство внутри этой науки двух тенденций, «освобождающей биологии» и «манипулятивной биологии».

Эти тенденции проявляют себя во всех сферах научного знания, но именно биология на данный момент является крайне значимым плацдармом этой борьбы, хотя ее основной фронт пролегает сегодня в области наук о человеке и человеческом обществе. 

Утилитарно-детерминистская бэконианская наука открыто декларировала свой манипулятивный характер. Объект исследования интересовал ее адептов лишь как инструмент для достижения той или иной практической цели. И целью этой было усиление могущества группы в ущерб целому. В лучшем случае, таргет-группой маркетинговой кампании бэконианцев оказывалось человечество, которое в результате проекта должно было получить те или иные блага – блага вполне утилитарные. Подлинным же потребителем этих благ неизбежно оказывается та или иная группа, существенно более узкая – более или менее узкий круг властной элиты и ее клиентуры. 

Качество, первоочередным образом характеризующее манипулятивную науку – отрицание (скрытое или явное) категорического императива, не позволяющего рассматривать объект исследования как средство для достижения целей, чуждых или даже враждебных целям объекта. Конечно, Кант имел в виду прежде всего человека, но мы сегодня вправе расширить круг применения категорического императива до пределов всего универсума и всех существ, в нем пребывающих. 

Даже математика – основа контовской иерархии наук – может быть рассмотрена в свете данной дихотомии. Например, чисто умозрительно можно задаться вопросом о совершенствовании или деградации чисел натурального ряда – равно как и других математических объектов. 

Однако этому участку фронта еще далеко до того, чтобы стать местом сражения. В современности на нем действуют лишь разведгруппы неопифагорейцев и им подобных. 

Настолько же маргинально положение защитников «освобождающей науки» в областях физики и химии. Собственные интересы, цели и сущность элементарных частиц исследователей интересуют в минимальной степени. Манипулятивный мейнстрим в этих областях научного сообщества эпохи модерна властвует практически безраздельно, не желая допускать даже самой постановки подобных этических вопросов – желают ли подопытные частицы в адронном коллайдере принимать участие в эксперименте, фатальным образом изменяющем их судьбу. 

Ключевым для «освобождающей науки» является допущение существования «внутренней», субъективной реальности исследуемого объекта, существующей для самого этого объекта - сознания или его эквивалента. Это допущение в свете категорического императива предполагает, что объект исследования (как он существует сам для себя) должен стать главной целью исследования – и в лучшем случае во вторую очередь должен исследоваться в качестве средства для достижения сторонних по отношению к объекту целей. И эта вторая очередь может воспоследовать лишь тогда, когда исследователь не обнаружил «возражений» объекта, причем этически корректно предполагать для объекта именно «презумпцию возражения». Такова этическая максима, как она мне видится – как бы она ни была далека от дискурса современного «естественнонаучного» мэйнстрима. 

Обращусь к «наукам о человеке», чтобы затем перейти к биологии. Психология и социология достаточно четко разделяются по рассматриваемому критерию. Одни стратегии подразумевают освобождение человека, интеграцию его сознания и человеческой культуры в целом. Другие же направлены на совершенствование искусства манипулирования человеком и социумом, в конечном итоге – на сужение числа степеней их свободы, к усугублению творческой ущербности – вплоть до состояния пресловутого винтика в контролируемом социальном механизме. 

Область же биологии находится в положении участка фронта, только становящегося сценой активных боевых действий. 

Высшие животные достаточно недвусмысленно выдают исследователю практически не допускающую иных интерпретаций информацию о своем нежелании принимать участие в экспериментах, которые приводят их организм к летальному исходу или же, шире, к нежелательным для них переживаниям. Некоторые же виды животных имеют настолько развитую нервную систему и деятельность, что возникает вопрос об их «равном» или даже «превосходящем» по отношению к «homo sapiens» положению – причем по параметрам, которые дискурс естественной науки модерна полагает высшими. Это привело, в частности, к тому, что такой этически ориентированный исследователь-дельфинолог, как Джон Лилли, выпустил на волю группу подопытных дельфинов, заявив, что дельфинологические изыскания для него в дальнейшем будут возможны только как добровольное с обеих сторон сотрудничество человека и дельфина. И это при том, что само «нижестоящее» по ряду параметров положение существа не дает принципиального этического права эксплуатировать его существу «вышестоящему» - напротив, налагает долженствование помощи. 

Концептуально важна в данном контексте метафизическая проблема понимания «Другого». Она упирается в две фундаментальные антиномии – «солипсическую» (понимание невозможно либо возможно всепонимание в пределах/беспредельности единого универсального сознания) и классическую кантовскую антиномию свободы/детерминизма. Декарт предпочитал исходить из детерминистской установки, интерпретируя болезненные реакции подвергаемых им вивисекции существ как автоматические реакции механизма. Но продолжение этого нарратива привело в теории к появлению трактата Ламетри «Человек-машина», а на практике – к попытке воплотить в жизнь тоталитарные антиутопии, в пределах которых индивидуальные переживания имеют ценность только в контексте их осмысления высшими властными инстанциями в лице слившихся с властью в одно целое экспертных научных советов. 

Таким образом, даже принимая во внимание всю сложность ситуации, в которой находится современное человечество и, в частности, научное сообщество, этический вектор прочерчен от науки манипуляции к науке освобождения. При всем обилии неизвестных нам факторов следование категорическому этическому императиву предполагает трансформацию биологии в направлении от утилитаристской вивисекции к взаимоосвобождающей медицине – пониманию того, что на пути освобождения находится как экспериментатор, так и подопытный. И подопытный этот – не «экземпляр» и не «живой материал», но субъект, «сын божий» и наш брат, сознательное существо. И это существо нуждается в медицинской помощи – и, возможно, способно помочь и нам без неприемлемых с его стороны (и под его углом зрения) жертв. И само слово «медицина» тут может служить синонимом «науки освобождения» во всех смыслах, которые человек способен вложить в это слово – «освобождение».

Божественное не нуждается в обожествлении (беседа)

М и т я  А х т ы р с к и й: Сопротивление злу - это такая нравственная антиномия, что ли...

Ф е д о р С и н е л ь н и к о в: В нашем мире - безусловно. Но это динамическая, ситуативная и персоналистичная антиномия.

М и т я: С другой стороны - если бы все перестали сопротивляться силой - зло силу бы, возможно, потеряло?

Ф е д о р: Я не сторонник идеи, что каждому необходимо всегда и везде отказаться от насилия в борьбе с действиями, в которых он видит проявление крайнего зла.

Творческое и свободное принятие решений каждым человеком в каждом конкретном случае.

М и т я: Это да.

Ф е д о р: Одна этика - для Александра Невского. Другая - для Ганди. Естественно, что Ганди был возможен в условиях английской колониальной системы. А Александр Невский в условиях этой системы был бы сатанистом.

М и т я: Но человек должен всегда быть устремлен к минимизации силового воздействия.

Ф е д о р: С этим согласен полностью. Минимизация как задача. но и здесь может быть лукавство. Положим, человек искренне стремится к минимизации насилия. Но при этом для этого он стремится к власти.

М и т я: Стремящийся к власти ради минимизации насилия - это лукавство, но уже неустраняемое. Стоит ли ходить на выборы? Антиномия )

Ф е д о р: Ходить или не ходить на выборы - опять же все зависит от конкретной ситуации. Мы не можем дать единый рецепт на все случаи жизни. Человек стремится к схеме, на основании которой можно принимать решения, не думая, не рассуждая, не беспокоя свою совесть. А это путь не творческий, а механический. Это путь отказа от свободы. Идеальное состояние то, при котором каждый поступок, каждый выбор - не механический, но творческий и свободный.

М и т я: Это антиномия свободы и необходимости - ее вариант. Рассудок ищет законы и алгоритмы. Человек стремится найти идеальные конструкции - это касается не только теоретической науки, но и этики, области права.

Ф е д о р: Вот - не знаю, можно ли говорить только о рассудке. Законы и алгоритмы для себя ищет не столько рассудок, сколько рабское начало в человеке. Дьявол техничен и алгоритмичен, Бог - свободен.

М и т я: То есть, постигая законы истории, ты понимаешь, что постигаешь то, что обусловлено рабской природой?

Ф е д о р: Именно так! И этот поиск - напрасный. Нет и не может быть никаких идеальных конструкций. Любые конструкции имеют дело с застывшим состоянием, с мертвым материалом. А жизнь предполагает подвижность, динамичность, творческую постановку вопросов и поиск творческих ответов на них.

Я бы сказал, что я постигаю принципы существования и развития конкретного феномена - державности. И эти принципы могут быть выявлены именно потому, что державность связана с демонической природой. Именно это детерминирует развитие держав, лишает их творческой свободы. Они изначально находятся в падшем состоянии, именно поэтому они могут быть "просчитаны". Демиурги просчитаны быть не могут.

М и т я: Теперь не буду тебя цеплять с законами )

Ф е д о р: Замечу еще вот что - синхронно как раз об этом думал. Невозможно объяснить в рамках представленных мной "законов", почему в одном случае, когда для этого есть достаточные условия, держава в метакультуре возникает, а в другом случае (с тем же набором условий) - нет. Именно потому, что активность Демиурга не может быть описана в рамках детерминированной системы. Его реакции свободны. А вот жизнь держав уже подчиняется весьма жестким законам развития.

М и т я: Касательно законов, рассудка и антиномий. Есть еще в человеке тяготение к универсализации. Оно не рабское, но будучи профанировано, дает алгоритмизацию. Тут уже спор об универсалиях ) Тоже антиномия.

Ф е д о р: Разверни мысль.

М и т я: У человека есть интуиция о всеобщей взаимосвязи, о полной интегрированности всего со всем. И для рассудка привлекательно отобразить эту интуицию в рамках целостной системы.

Ф е д о р: Почему ты делаешь такой упор именно на рассудке? Ведь алгоритмизация может быть вызвана и леностью воли.

М и т я: Безусловно, но алгоритмизирует уже рассудок.

Ф е д о р: Согласен.

М и т я: Рассудок без воли ничего не делает.

Оправданность редуцированных систем - без них мир бы для человека не интегрировался, а вообще распался бы. Сходная вещь - проблема языка. Язык - буферная зона, но отбросить его можно только на его вершинах.

Ф е д о р: В таком случае не получается ли, что творческое отношение к действию должно сопровождаться сдерживанием рассудочности ("ум - подлец"?)

Оправдание редукции - это интересно.

М и т я: Вот я написал только что - без рассудка мир вообще распадется для человека. И единство он будет прозревать чисто ситуативно в каждом конкретном случае, и это будет псевдоединство. На уровне "я молодец - все идиоты" - хотя и это тоже конструкция.

Редукция не оправдана, я неточно выразился. Несовершенство не имеет оправдания.

Ф е д о р: Что же ведет на вершину языка? Полагаю, что язык имеет бесчисленное количество уровней. Интересно - рассудок необходим, как необходима редукция и относительная алгоритмизация, потому что они позволяют синтезировать мировосприятие. Но при этом творческая задача - в творческой, а не механической реакции на вызовы.

М и т я: Редукция не необходима. Просто отказ от пользования рассудком приведет к деградации, если человек не просветлен - тогда контроль будет отдан разнообразным эмоциям и так далее. Стоит создавать все более пластичные интегрирующие конструкции, уметь их трансформировать, менять, - ну и так далее. И уметь останавливать структурирующую рассудочную деятельность.

Ф е д о р: Может быть, точнее было бы сказать не "несовершенство", а "снижение не имеет оправдания".

М и т я: Да.

Здесь - как и с проявлением насилия.Проблематика построения жестких рассудочных систем подобна проблеме сопротивления злу насилием. Мы сталкиваемся с теми же этическими сложностями.

Ф е д о р: Можно ли на каком-то уровне выйти к состоянию, при котором создание "пластичных интегрирующих конструкций" будет созданием самой "реальности", а не ее когнитивной модели? Этот вопрос связан с уровнями языка. Высшее состояние - Слово Бога. Единство сущности и ее образа (конструкции).

М и т я: Вопрос о достижимости или недостижимости такого состояния - это тоже антиномия. Есть ли пропасть между Богом и творением? Бесконечен ли этот путь?

Думаю, человек может прыгать во внесистемное и внеязыковое состояние, погружаться в молчание. Язык же и прочее человек творит, это продукты его творчества.

Говорят, хорошая метафизика нужна только затем, чтобы не было плохой. Так что скорее здесь все тоже ситуативно. Каждая система - к своему случаю. Ее задача - помочь пройти к полной интегрированности, но она сама - не такова. Все системы - это такие коаны. Они могут создаваться для устранения заблуждений, но если к ним привязываться - сами становятся заблуждением.

Ф е д о р: Хорошо.

Что, если рассмотреть ситуацию, в которой пропасти между Богом и творением нет, а Слово и Молчание - как инь и ян (творчество в высшем проявлении - это интеграция "слова" и "благородного молчания")?

М и т я: Да, Слово и Молчание как Ян и Инь - это хорошо. Дао же - это не слово и не молчание.

Ф е д о р: В свою очередь свободу от таких привязанностей обеспечивает творческое созидание "пластичных интегральных конструкций", которые уже не только конструкции, но сама реальность.

М и т я: Здесь мы еще попадаем в ловушку дихотомии конструкция /реальность.

Ф е д о р: "Реальность" использую как условный термин.

М и т я: Это хитрая такая оппозиция.

Ф е д о р: Вечное преодоление Великого Предела.

М и т я: Конструкции сама по себе есть реальность. Ментальная.

Ф е д о р: А реальность - конструкция.

М и т я: Если точка сборки в ментальной сфере. Реальность - это и эмоция. И так далее. И рассудок не подлец. Он нуждается в просветлении. Его просветление - это тоже "просветление материи".

Ф е д о р: Здесь есть опасность оказаться в сложном положении - тождественность "сознания" и "бытия" или утверждение, что "всё есть сознание" может разрушить те самые когнитивные подпорки, без которых вообще невозможно познание.

М и т я: А сила - это псевдопонятие, профанирующее творческий акт. Творческая активность и Покой. Тоже Ян и Инь. И то, и другое люди склонны называть силой. Активной или инерционной.

Ф е д о р: Можно сказать иначе, что сила - это амбивалентное понятие и сущность. При этом творческий акт может быть разных уровней. Разной насыщенности божественными энергиями.

М и т я: Расскажи поподробнее про "утрату когнитивных подпорок".

Чем в большей степени творчество является "богосотворчеством", тем меньше в творческом акте насилия.

Ф е д о р: Попробую ответить. Творческая динамика может не исключать промежуточные остановки. Идея ступенчатости. Для того, чтобы перейти на следующую ступень, необходимо иметь опору внизу. Здесь наша с тобой давняя диалектика континуальности и дискретности, антиномичности и определенности.

М и т я: Тонкое творчество как бы проливается сквозь сопротивление. В итоге - сотворчество творца и "материала".

Ф е д о р: Про творчество - очень хорошо. Идеальное состояние - когда материала уже вообще нет. И нет "продукта" творчества. Как говорил Бердяев, нет остывшего результата творческого акта.

Митя: Именно. Перманентная творческая революция.

Но я все равно недопонял про подпорки. Почему "тождественность сознания и бытия и тезис что все есть сознание могут разрушить когнитивные подпорки и познание станет невозможным"?

Ф е д о р: Потому что существуют разные уровни этого самого бытия-сознания, предполагающие их стратификацию. Опасность того, что невозможно будет сделать слдующий шаг вверх, так как внизу будет пустота.

М и т я: Ну, это как и про материал. "Бытие" оказывается таким вот материалом. Который то ли есть то ли нет.

Ф е д о р: Трудно жить над пропастью. Нужно постоянно летать.

М и т я: Сознание и бытие разделены только в непросветленном сознании. Любовь - опора.

Ф е д о р: По аналогии с образом Бога - только в непросветленном сознании Он применяет принуждение.

Любовь - опора - это понятно. Но речь-то идет еще о неких вспомогательных промежуточных состояниях бытия-сознания.

М и т я: Кстати - у Андреева, кажется, нет примеров, чтобы провиденциальные "силы" (вот ведь язык какой) чинили насилие против демонических сил. Даже тот самый удар демиурга по цитадели - это освобождающий пленницу акт.

Ф е д о р: У Андреева, увы, есть такие картины, которые слишком легко понять натуралистично. Можно придти к идее, что разделение мироздания на слои происходит только от взгляда "снизу". А для Бога нет ни "объектов", ни "слоев" - одна Любовь... Чем выше сознание, тем менее четкими становится членение мира на слои. И на отдельные личности.

М и т я: Так мы при познании как раз всегда как бы упраздняем предшествующую ступеньку, она исчезает в новом акте познания. Ведь лестница - только снизу тоже видна, она же сверху свешивается, так сказать. А внизу - на что же она там опиралась бы? На хаос? Или на пустоту? Или на материю аристотелеву?

Ф е д о р: С лестницей - хорошо. Сильный аргумент.

М и т я: А еще я про системотворение подумал, и вообще про рассудочные дела - это тоже такие психотехники. Которые призваны - как и пост и прочее - изменять сознание. Их ценность - в этом, а не в них самих.

Ф е д о р: То есть наши с тобой рассуждения - это духовная практика не хуже созерцания иных миров?

М и т я: Когда они сами становятся ценностью - становятся алгоритмом, отождествляются с самой реальность, фактически обожествляются. Как обожествлялся напиток сома.

Ф е д о р: Когда наши рассуждения не отождествляются с реальностью... Напилася я пьяна, не дойти мне до сомы...

М и т я: Рассуждение было тоже самой реальностью.

Ф е д о р: Только не обожествляемой...

М и т я: Божественное не нужно обожествлять дополнительно ))) Оно в этом не нуждается. А обожествляют след, отпечаток, идола, в конечном итоге.

Ф е д о р: Хорошо.