Писсуар везде, или В какой клетке этого зоопарка сидит философ

Давайте на минуточку напряжемся и - невзирая на отвращение в предчувствии актуализации оскомины, а также несварения желудка от очередного употребления многократно переваренного и изначально не очень-то годящегося в пищу продукта - примем еще разочек вовнутрь сознания классификацию человеческой активности, в которую входят такие ячейки, как "наука" и "искусство". Ячейки, вполне подобные волоколамской свалке - по хаотической масштабности и зловонию. Где в этой реальности окажется так называемая "философия"? О да, множество грантополучателей и бенефициаров заявляет - конечно, наука! Строгая! Строжайшая!

Философию и науку, казалось бы, роднил поиск того, что и те, и другие называли словом "истина". Но посмотрим - так называемая наука давно ищет пользу, а не истину. Само понятие истины давно элиминировано и сохраняется в "науке" в основном по маркетинговым причинам - без этого ярлыка на упаковке продукт будут просто покупать, а его производителей почитать обычными бизнесменами и ремесленниками. Окажется утрачен вожделенный статус жреца. Но сами про себя "ученые" уже все знают - или хотя бы догадываются - они просто обслуживающий персонал в экономической машинерии, причем второго порядка важности, что видно по уровню оплаты их труда. Что же до академических (то есть как бы научных) философов - то они ныне пытаются прояснить значение слова "истина" в лабиринтах материи языка, в которых давно потерялись и Минотавр, и Тесей, и даже Ариадна, а ее нить, кажется, уже и ризомой не может считаться. Последний момент, впрочем, обнадеживает - даже ризома недостаточно сложна, чтобы найти выход.

Идем далее. Предельные философско-метафизические вопросы не имеют доказательного ответа - или имеют несколько принципиально антиномичных ответа. Выбор конкретного ответа является актом веры, даже если выбирающий считает себя большим атеистом, чем сам Докинз. Потому, кстати, такие вопросы адепты полезной позитивности "науки" объявляют "ошибками языка" или "бессмыслицей". Такие предельные вопросы понижают акции "ученых" на мировых рынках - которые и так малоликвидны в связи с нерешенностью проблем покорения космоса и преодоления смерти, заявка на решение которых в свое время сильно подняла эти акции в цене. Дополняет картину проблема глубокой коррумпированности, выражающейся, в частности, в продажности экспертизы. 

Но если предельные философские вопросы не имеют однозначного доказательного ответа и мы их выбираем неким актом воли или симпатии - то мы оказываемся в мире так называемого "искусства", в мире эстетического. И недаром метафизика, вытесняемая из науки, уходит в сферы фантастики и фэнтези. 

В качестве иллюстрации посмотрим на мир философии - мир социальный. И что мы там увидим? Борьбу за место под солнцем нойзеров, трансеров, прогрессив-рокеров, металлистов, индустриальщиков, минималистов при доминировании все того же диско, блатняка, гангста-рэпа и изи-лиссенинга. Конечно же, при спонсировании элитами древних объектов государственного культа - разнообразных "Лебединых озер" и "Времен года".

Так что философия - это искусство. Вот вносят очередной черный метафизический квадрат или философический писсуар. В одном месте идет на ура, в другом могут и в полицию сдать. А в третьем их вообще почему-то располагают на какой-нибудь выставке антикварной сельскохохяйственной техники.

А Диоген загорает рядом со своей бочкой. А слон раздумья стоит на потоке нейтрино и смеется. А собака подозрения обнаруживается одновременно в положениях "чешется" и "не чешется". Квадратных мужей вокруг шатается немало - все заслонить солнечный круг норовят. Что же до писсуара - то он везде.

Вы думаете, что этика относительна? Что она зависит от того, что ваш пращур в сотом поколении назад завибрировал левой черной икрой? Но неужели не видите вы этих хрустальных стальных тягучих, но абсолютно неразрываемых нитей, вокруг которых строится ваш жизненный мир? Из них не проистекает никаких норм, в этой среде не живут ни максимы, ни императивы. Просто ты делаешь шаг - и падает освещение. Делаешь другой - и вот она, твоя изначальная любовь, снова светит тебе, если ... если ....

наша фифочка не плачет

хоть швырнула в каку мячик

плачь фифуля горько плачь

утонул в какашках мяч

Мне кажется, что я страдаю всеми видами ксенофобии, которые уравновешиваются только столь же многообразной и глубокой (впрочем, какая глубина у существа с поверхности?) ксенофилией. Все это отягощается беспредельным нарциссизмом и патологической деперсонализацией.

Соловьи и лягушки в прямом эфире являют собой прототип современной музыки. Непонятно одно: почему соловьи поют по-французски? Но - чу, затихли лягушки. Ветер задул - и теперь уже идет финал Soucerful of Secrets. Или дебют. Или миттельшпиль.

Основной вопрос философии. "Почему мне кажется, что моя возлюбленный/ая/ое

меня недостаточно любит? Почему на пути боль?"

сидя на линии между инсайтом и экстазом

идти во все возможные стороны разом

как бы вернуться в то же самое место

слепив его заново из прозрачного теста

в мир переполненный через край пустотой

в сеть запутанную в клубок простотой

нить обрывает атропос - ладно

на двери в подвале фотография ариадны

вносят на блюде эфирный мозг

медленно плавится в лампе воск

но залп нейтрино пронзает твердь

в луч обращая кругую верть

в магнитном поле пасутся волков стада

волки - драконов излюбленная еда

камней зерно на мельнице челюстей

отбивающих ритм в ожиданьи благих вестей

лязганье флейты в переливах парового молота

мидас ищет формулу алхимического окисления золота

очередной переворот в стране песочных часов

ответственность за взрыв взяла палата мер и весов

учусь неведенью в мире точного знания

писать “никто” в графах “имя” и “звание”

сверхтекучим гелием сквозь щели гробницы

лабиринты окутывает мицелий грибницы

разгадан кроссворд переворачивается страница

сто четвертую махакальпу пылает моя станица

история повторяется воротами расемон

храм в эфесе успел покинуть еще один покемон

механизм детерминации нашпигован удачами

выездными визами элитными дачами

академическими грантами беспроигрышными лотереями

с освобожденных территорий заслуженными трофеями

но вот выпал снег и скрыл печать на асфальте

минотавр сожрал оффшоры на крите и мальте

паршивой овцой теряющей шерсти клок

присядь - four twenty - и сразу потом - five o’clock

краснощекий младенец бог

собирал по кирпичикам мир

поднимал трубой лежебок

звал с собой на праздничный пир

мы там были и пили мед

стек обидой по бороде

затрещал ручной пулемет

словно масло на сковороде

сквозь пробоины в небесах

льется звездами совесть земли

прорастают кедром в лесах

многомачтовые корабли

поплывут медовой рекой

миллионы жизней за миг

снятся богу вокруг покой

где мы ждем лишь себя самих

возможно ль оживить бетон

крыло у бабочки - картон

в металле отлита сова

и камнем рушатся слова

пыль залежалых букварей

как свет карманных фонарей

среди лесов туманных фраз

и времени усталых фаз

проснемся - и оденем свет

как будто вышитый жилет

на улице армагеддон

опустим в турникет жетон

поднимем руку - и метро

нас подберет - оно добро

и каплей в небо улетит

наращивая сталактит

водой наполнились круги

пещеры нет платон беги

ахиллом в стаде черепах

алисой в трубчатых грибах

из стен выходят кирпичи

кружатся тихо у свечи

в ее огонь ложатся спать

в надежде бабочками стать

Голосую за Иисуса, Гаутаму "Будду" Шакьямуни, Эйнштейна, Нильса Бора, Джона Леннона, Джима Моррисона, Егора Летова, Тимоти Лири, Кена Кизи, Альберта Хоффмана, Александра Шульгина, Даниила Андреева, Зинаиду Гиппиус и прочих по этому избирательному списку. Бюллетень опускаю в небо.

Новая романтика парных отношений

Романтика при уходе от мифа о замкнутой в паре романтической любви из реальности не исчезает. К примеру, по-новому актуализируется романтический идеал дружбы, который распространяется и на противоположный пол - и даже просто элиминирует сексуально-гендерный момент, поскольку может включить в себя человека с любой гендерно-половой идентичностью или отказывающегося от любой идентичности подобного рода. Вместо классических пар мы получаем сеть разнообразных отношений, совмещающих отношения парные и отношения групп "друзей", причем сетевой характер освобождает эти отношения от замкнутого характера (часто свойственного прежним романтическим дружеским группам). При этом момент самоотдачи и взаимопомощи вовсе не теряется - отношения такого нового типа могут даже выигрывать в степени глубины по сравнению с прежними типами, и выигрывать значительно. Мне так и вовсе кажется, что человечество таким образом имеет шанс выйти на новый уровень развития и интеграции - причем ценой не потери, но максимизации свободы.

Миллиарды тел любимой распались на атомы

Вылетаю стрелой из лука закона и фатума

Пучок восприятий расплетается и сплетается вновь

Поделился одеялом - наверное, это любовь

Банальны рифмы? Переменим пластинку

Споем дубинушку,, станцуем лезгинку

И перестанем обращать внимание

На духовно продвигающее камлание

Ведь вас как не было, так и нет

А мы - недоэякулированный минет

Сперма в пустоте и прочий метафизический хлам

Есть из чего выстраивать новый храм

Увидевшим лик подобает остановить ритуал

Отпустить жертву, закопать беломорканал

Покинуть школу олимпийского резерва

Открыть все стратегические консервы

И устроить дионисийский пир

Под бряцание аполлонических лир

В одном коктейле - хаос и космос

Полис, ты где? Лишь деспот и охлос

Риторы, вы торчали на амфетамине

Мистики, вы летали на кетамине

Гедонисты, где ваши транквилизаторы

Зерно с плантаций стекается в элеваторы

Плантации залиты безначальным светом

На все табу налагается вето

Волки вынимают вставные челюсти

Освобождаясь от шкурной овечьей прелести

Все кончилось там, где началось начало

Напрасно мускулатуру качали

В свободе нет ни единого джоуля силы

Не пробка на трассе - всего лишь вилы

кем вознесен я на стену храма

в любую сторону - мелодрама

каменносырные царства мира

в бутылке купленного кефира

пали ангелы - кружат листья

воткнут художники багры-кисти

если устала десница слесаря

клепать гвозди во славу кесаря

СССР и третья династия Ура

Что строители "коммунизма" СССР и их единомышленники в других местах тайно вдохновлялись месопотамскими деспотиями - давно уже общее место, многократно воспетое Пелевиным в его вампиро-халдейском цикле.

Третья династия Ура. Трудовые отряды, перебрасываемые с места на место - кстати, по приказу меняющие и профессию. Ликвидация советской власти (народных собраний) и назначение администрации царем, обожающим вдов, сирот и бедняков, каковая любовь прописана в преамбулах к различным тамошним законодательствам. Распределительная пайковая система - полтора литра ячменя на мужчину, вдвое меньше на женщину и три литра растительного масла в год на растирания. Полтора кг шерсти на одежду в год. Работники-мужчины не назывались "рабами" - напротив, официальное слово для них имелось вполне вдохновляющее и уважительное - "молодцы". Семей молодцам иметь не дозволялось - буржуазные предрассудки, мешающие месопотамскому человеку строить лучшее в мире общество и трудиться на благосостояние народа - система-то распределительная. На каждое мельчайшее дело - хоть о "трех колосках" - отдельный документ, а на каждый документ - по несколько печатей-виз. Монополия на внешнюю торговлю - у государства. Централизовано все - ремесло, земледелие, скотоводство. Храмы обеспечиваются жертвенными животными по плановым разнарядкам. Мифология систематизирована. Фюреры обожествлены. Неправильные моменты истории потерты.

Конец такого развитого строя пришел, как всегда, неожиданно. Вероломно вторглись кочевые племена, нагло проигнорировали линии укреплений и обошли их, местные власти тут же вспомнили о своей древней независимой истории, отряды работников-молодцов разбежались, унося то, что не успели отрэкетирить амореи.

Недолог был по историческим меркам срок славного правления третьей династии Ура - примерно столетие. Но память об обществе, где всем давали ячменя от пуза и торгашей к ногтю прижимали - когда порядок был - оставалась жива в народе столетиями. И временами народные чаяния исполнялись. И снова паек, работа на государственной земле и чтобы никаких пауков наживы.

"Именем эволюции!"

Если в вашей системе открыта форточка - то это значит, что система открыта настежь. Закроете форточку - останется щель под дверью. Заделаете щели - потоки тех же нейтрино даже не заметят ваших линий Мажино. А что там еще помимо нейтрино несет космическими ветрами - кто знает. А вы проснетесь, и будете пытаться соскоблить все новоявленное - занесенное сквозняком - вашей бритвой с фабричной маркировкой "Оккам". Пахнет чем-то? Так это вчерашняя еда протухла. Ах, говорят, запах хороший? Так это сосед обкололся своей марихуаной и тряпки жжет. Классификационные ячейки клацают зубами. Осторожно, в доме злая собака. Чужие здесь не ходят. При мне все будет как при бабушке. Закрыто, говорят вам! Вселенная не резиновая! Предъявите документы! Где штамп о прописке? Котам нельзя! С котами нельзя! Мошеничество! Шарлатанство! Массовая галлюцинация! Непроверенные данные! У наблюдателя не было ученой степени! Заколотите подвал! Именем эволюции и пророка ее Дарвина - окропить помещение дейтериевой водой!

Космическая ванна

Предположим, мы наблюдаем водоворот. Его причинами могут быть разные процессы. Но когда я спускаю воду в ванне, причина водоворота одна - открывшееся донное отверстие, в которое начинает стекать вода. Предположим, что ванна наполнена мутной или даже и вовсе непрозрачной жидкостью, и что мне неизвестно о существовании отверстия на дне ванной. А для полноты картины мне также неизвестно, что вода находится именно в ванне, а не представляет из себя океан без берегов. Я вижу только поверхность жидкости и водоворот. Но это все же ванна, на дне которой кто-то открыл отверстие. И вот на поверхности царил штиль - и вдруг возник водоворот.

В такой ситуации я могу сколько угодно искать причину возникновения водоворота на поверхности. Измерять температуру, силу ветра, изменение атмосферного давления. Могу объявить водоворот особой формой жизни, наконец. Кстати, у нас нет никаких оснований с ходу отвергать эту последнюю гипотезу.

Но форма жизни формой жизни, но мое знание о водовороте в ванне будет неполным, если я не достану дна и не обнаружу в нем отверстие, в которое стекает вода.

А теперь обратим внимание на некоторое социальные процессы. Некоторые из них вполне напоминают водовороты - это быстро раскручивающиеся социальные трансформации. Они бывают локальными и небольшими, а бывают глобальными и долговременными. Таким глобальным водоворотом ("социоворотом"), к примеру, является стремительное (по историческим меркам) выделение человека из животного мира, с резким ускорением к неолиту. Ускорение продолжается - и вот мы видим уже совсем быстрое движение в модерне. В постмодерне же заговорили уже о сингулярности, когда кривая скорости трансформации уже приближается к асимптоте.

Этот мегаворот сопропровождается (или содержит в себе) массу локальных социоворотов. Таковы могут быть конкретные социальные трансформации - к примеру, различные революции.

Какова может быть причина как мегаворота, так и локальных социоворотов? Почему наше движение ускоряется - в то время как скорость изменения физической Вселенной была максимальной в начале, а ныне идет на много порядков медленнее?

Мы можем сколько угодно искать эту причину на поверхности социальности. Искать, к примеру, сталкивающиеся течения (для этого, правда, уже придется нырять). Но вдруг кто-то просто вытащил из донного отверстия пробку - или она сама вылетела? Пробка выскочила - и закрутился процесс мировой трансформации. Вылетают пробки поменьше - и закручиваются локальные процессы.

Кстати, несмотря на все наше уважение к Фалесу и его натурфилософии (именно ей изначально принадлежал бренд "физика", достаточно беспардонно присвоенный в Новое время одной из интеллектуальных корпораций), мы не можем утверждать, что вещество, закручиваемое в мегавороте и в социоворотах, во всем подобно именно знакомой нам воде (или, шире, жидкости).

Опасность заключается в том, что мы можем попасть в тот капкан, которого не смог избежать Аристотель. Последний принял символическую воду Фалеса за воду эмпирическую, физическую, материальную - и стал думать, как же этот уважаемый, но ограниченный Фалес мог полагать воду в качестве Архэ, первопричины и первоначала всего сущего - то ли потому, что в воде всякие твари размножаются, то ли еще почему.

Но наша субстанция, которая движется в мегавороте, может быть подобна именно фалесовой, а не аристотелевой воде. Она может течь не вниз, а вверх. И бесполезно окажется нырять в глубину, ища донные люки в подноготной Вселенной, среди обломков разбитых редукционистами элементарных частиц, среди глубинных течений либидо и выбросов лавы производственных отношений из подводных вулканов производительных сил.

Именно редукционистскую причинность мы можем в данном случае считать "низом". А "верхом" может быть аристотелевская финальная причина причин - если мы говорим о вселенском, универсальном, космическом мегавороте. И частные финальные причины для локальных социоворотов. Точка Омега Тейяра де Шардена - большая и локальные.

Ведь отверстие - это точка, куда наша вода устремляется, а не откуда она изливается. Открытое отверстие и водоворот - это именно что хорошая метафора финальной причинности. Вода имеет цель, имеют цель и мегаворот с его локальными социоворотами.

Предложенная метафора, как и иные метафоры, не может быть проверена, доказана или опровергнута, подобно "миру как машине" механицистов. Однако, если пользоваться именно ей, то в ее свете ясно, что главным моментом в мегавороте и социоворотах является именно аналог отверстия, в которое устремляется фалесова вода. Именно это отверстие и устремление в него нашей субстанции - а не столкновения течений и иные вещи - является определяющим фактором для мегаворота и социоворотов.

Хотя мы можем и не вводить новую/старую иерархию в пику иерархии редукционистов. Течения течениями, подводные вулканы - подводными вулканами, а отверстие в небесной тверди - отверстием в небесной тверди. И факторами, влияющими на водоворот фалесовой воды, являются все они. А может быть, первичен сам водоворот, производным от которого являются и отверстие, и вулканы, и течения. Или и он является только одним из участников всего процесса.

Но отверстие, которое является конечным пунктом назначения воды - фалесовой воды, той субстанции, течение которой составляет то, что мы называем "миром" или "реальностью" - все равно обладает в этой метафорике особым значением для непосредственных участников процесса. В частности, сам вопрос его наличия или отсутствия. И чем является движение в водовороте - совершенствованием, деградацией или возникающим и затухающим турбулентым переливанием из пустое в порожнее. В силу отсутствия возможности доказательств это вопрос личной веры. А если слово "вера" не получается освободить от клерикальных коннотаций - то вопрос личной авторской исследовательской этической установки.

Четырежды sapiens

Был-жил когда-то просто человек. Homo. Вышел из саванны, выгнал из пещер львов с медведями и получил за это титул "sapiens". И стал homo sapiens. Но не исполнилась мера его подвигов. За построение нового эволюционного строя в одном отдельно взятом биологическом виде и за победу над неандертализмом дано ему было право величаться homo sapiens sapiens. Неуклонно увеличивалась степень его разумности, и преисполнялся он глубоким удовлетворением и законной гордостью. Созерцая дальнейший рост своего благосостояния, стал он homo sapiens sapiens sapiens, а затем homo sapiens sapiens sapiens sapiens. Человеком, четырежды разумным. Четыре звезды героя. Малая Земля. Возрождение. Целина. И где-то там еще завалялась звезда героя эволюционного труда, человека умелого, homo habilis.

Если вы не бретер

Если вы не бретер и при этом обитаете в многоквартирном доме, слушайте ночью эмбиэнт, дрон, умеренный нойз, нью-эйдж или хоральные прелюдии Баха. Не стесняйтесь прибавлять звук - даже если чуткое ухо вашего соседа припало к стене, он может подумать, что у вас испортились трубы. Трубы - это, конечно, про нойс и дрон. Хоралы же дадут соседу понять, что вы не предаетесь в столь поздний час непотребству. Осознание вашей благопристойности для человека, мучающегося от бессонницы и от подавляемого в дневное время гражданского активизма, очень важно. Ему станет неудобно стучать в вашу дверь и кричать что-нибудь типа “выключи уже свою шарманку”. Одного моего друга около его панельки в Карачарово встретил однопанелец, который в социологическом опросе попал бы в категорию “малообразованный, средних лет”, и спросил: “Че слушаешь?” - “Баха” - “Дай заценить” - тот протянул наушники. Торжественное и углубленное выражение на лице: “Даааа… За Баха - пасть порву любому!!!” Но что это? Небольшой сосновый бор на фоне почти погасшей зари… А сосны эти умеют петь, и кто-то нежно подносит губы к их макушкам… Но тут внезапно проснулась черепаха - наверное, Бах и мои мысли о поющих лесах вошли в особый резонанс с волнами активности ее рептильного мозга. Впрочем, черепаха теперь символизирует абсурдность любой причинности - ведь куда ни тяни цепочку доказательства, перед тобой потянутся бесконечные черепаховые цепи. Живому символу непознаваемости мира больше не надо отдавать свой панцирь гадателям - те не могут запомнить обычно даже последовательность мантической операции на стеблях тысячелистника и просто подкидывают монетки - восемнадцать раз для одной гексаграммы. Около черепахи стоит ось мира в разноцветных огнях. Бах и елочка - исторический реконструктор немедленно начал бы сочинять письмо просвещенному автократу о пагубном воздействии хорового пения на моральное состояние заключенных. Но нет, не буду я писать такого письма - поскольку удивляюсь нравственному закону внутри и чту категорический императив. На хоральные прелюдии мои соседи имеют полное моральное право ответить полнозвучными хоралами.

Еще немного о "верующих в науку"

Поразительно, насколько сциентистские верования и предрассудки распространены даже среди людей с высшим - а то и философским - образованием. Давеча в очередной раз услышал, что “этический релятивизм и отсутствие онтологического статуса у свободы воли - основа научного подхода к изучению общества”. Что все детерминировано, а мораль тотально зависит от нужд выживания группы.

Казалось бы, после Юма и Канта говорить тут больше не о чем - если по гамбургскому счету. Причинность есть привычка ума. За событием А обычно следует событие B - и более мы ничего сказать не можем. С точки зрения строгого позитивного подхода, мы не можем, не вправе говорить о причинности. Любое суждение о причинности есть наше произвольное метафизическое допущение. В каждом конкретном случае мы можем говорить лишь о корреляциях. Один ряд явлений находится в соответствии с другим рядом явлений. Биохимия нервной системы, к примеру, находится в некотором соответствии с моим состоянием сознания и актами моего сознания. Любые более сильные утверждения не являются научно обоснованными.

Кант же вполне прозрачно показал, что никакое однозначное суждение о детерминизме и свободе, о случайности и предопределенности и т.д. не может иметь статус научного. Наука перед этой проблемой останавливается, поскольку никогда не сможет получить ясного и очевидного подтверждения той или иной позиции. Нет способа ни доказать, ни опровергнуть суждения типа “Вася поступил, руководствуясь своей свободной волей” или “действия Васи были жестко обусловлены определенным набором факторов”. Невозможно доказать и невозможно опровергнуть, является ли каждый конкретный Вася (или некто негуманоидный - допустим, элементарная частица) винтиком в космической машине или свободным агентом. Это одна из четырех кантовских антиномий. На этом вопросе сфера компетенции строгой науки заканчивается по чисто формальным (а не идеологическим) основаниям.

Да, конкретный ученый может использовать детерминистскую установку: “А давайте посмотрим, не обусловлена ли любовь Васи к фильмам Тарковского генетически”. И начнет поиск особого тарковский-гена. Возможно, этот ученый найдет много интересного. Но никогда не сможет дать строго научный ответ на основной в данном случае вопрос: в каком взаимоотношении находятся индивид и его геном? Кто/что является тут причиной, а что - следствием? Остается все та же корреляция. О ней говорить можно, а о причинности - нет. И для строгой науки этого вполне достаточно.

Но многие ученые - а чаще всего популяризаторы науки, “просветители”, пропагандисты “научного мировоззрения”, идеологи, проповедники, миссионеры и научные инквизиторы - не желают останавливаться на строгих, но недостаточно эффектных в глазах медиа суждениях. Они ведут свою войну с “мракобесами” (сами, естественно, оказываясь в этой войне вовсе не на светлой стороне силы) - а потому, как им кажется, вправе использовать любые средства. И в результате произвольные допущения оказываются “истиной, строго доказанной наукой” или хотя бы “хорошо обоснованной научной теорией”.

Можно сколько угодно предлагать людям свои верования, проповедовать их. Религиозная проповедь не запрещена законом. Но не надо выдавать свои религиозные догматы за выводы строгой науки. А такие суждения, как “этика полностью определяется средой” или “свободная воля является фикцией” суть не более чем религиозные догматы. Или не менее.

Выдавать недоказанное за доказанное неэтично. Желающие, кстати, могут попробовать мне доказать, что эта изложенная мной этическая норма релятивна и определена средой - и привести пример, в котором подобное действие окажется этически оправданным. Кстати, подобный подход чреват смертью науки - и убийством науки занимаются именно те, кто заявляя себя ее миссионерами, постоянно нарушают эту этическую норму.

"Сумасшедший ученый"

Образ ученого-изобретателя, пытающегося захватить власть над миром, используя свои изобретения, во многом повторяет образ аскета из индийской мифологии, грозящего сжечь вселенную жаром (тапасом) своей медитации.

Казалось бы, мало есть что настолько же традиционное, чем образ единоличного правителя-интеллектуала. Не воина, но брахмана. Структурно подобны инженеру Гарину архаические цари-колдуны.

Однако почему же такой ученый обычно получает определение “сумасшедший”? Чем такой ученый ненормальнее любого другого индивидуума, стремящегося получить власть насильственным путем? Почему образ такого ученого обычно рисуется литераторами мизантропическими красками - белокурым ницшеанским супершимпанзе с многажды проапрейженной гранатой?

Заметьте, что для Алексея Толстого инженер Гарин хуже буржуазных правительств. Общество, которое должно было стать “научно организованным”, вовсе не возглавлялось учеными - хотя, казалось бы, кто же еще должен управлять таким обществом?

Экспертная и концептуальная власть лишь частично находится у “научного сообщества” (хотя во многом оно является лишь обслуживающим иные элиты персоналом). Но военно-политические и финансово-экономические элиты, видимо, видят в страшных снах возможный переход власти к интеллектуалам. А если не видят - например, если верна гипотеза, что стремление к истине несовместимо со стремлением к власти, что бы там ни говорил Фуко - то, возможно, хотели бы развеять вредную иллюзию о царстве познания и справедливости, о республике ученых.

А литераторы и кинематографисты воплощают эти страхи элит в свои антиутопии о сумасшедших ученых, таких чудовищных по сравнению с привычными коррумпированными держимордами.

При этом, само собой, “научно организованное общество” может быть действительно страшной вещью, особенно при торжестве детерминистских редукционистских установок. Стоит только послушать некоторых “просветителей” от науки о биооснованиях этики - например, об отсутствии свободы воли (даром что ничего научного в таких утверждениях нет).

Чем вещь изощреннее и утонченнее - тем страшнее она может быть при условии отрицательного этического выбора. Но это не значит, что человечеству надлежит оставаться на первобытном уровне и быть ведомым людьми, которые дальше краткосрочных прибылей не желают знать в принципе ничего - или играют в какую-то питекантропическую “геополитику”.

Битва с салатом

По холодным - зимним - белесым - бескрайним полям салата оливье нанесена точечная ковровая гуманитарная помощь из тысячи блог-орудий. В майонезных морях разрывались целые просветительские водородные бомбы - дабы мракобесная субстанция сия распалась на кварки.

Разве читателю не очевидно, что салат оливье - это отходы жизнедеятельности радищевского облого чудища, в озорстве своем ежегодно наваливающего огромные кучи этого омерзительного крошева прямо в сотню миллионов разверстых совковых зевов?

Разве непонятно, что именно из салата оливье, словно космос из фалесовой воды, возник советский союз? Что он - сей салат - в качестве незримой идеи посетил пустые скорбные головы классиков марксизма, когда пребывал еще в своей метафизической форме, форме мозгового салата?

К семидесятым годам этот вирусный мем, вторгшийся на планету из самых темных районов метагалактики, казалось, наконец достиг своей цели, воплотив себя на каждом мейнстримном праздничном столе захваченной территории.

И вот из этого отвратительного месива, встал, перепачканный майонезом, голем крымнаша. Казалось, прогрессивное человечество обречено. Но геополитическое коварство космического мозгового салата-оккупанта было разоблачено.

Не винегрет, не шашлык, не блины с икрой, не чай с сахаром, не борщ и не щи, как ошибочно мог бы подумать профан в суровом деле космической войны. А именно салат оливье ответственен за пагубную порчу нравов и повреждение умов на подконтрольной - кому? да салату же! - территории. Да-да, вместо мозгов у наиболее агрессивной части российской элиты находится именно салат оливье, даже если они ничего, кроме фуагра, не берут в рот.

Однако возникла проблема. Салат оливье выставил защиту - и огонь наших доблестных блогеров только помогает лучше свариться его картошкам и морковкам.

Наверное, нужно взять пример с других стран, избавившихся в свое время от похожих монстров. Например, немцев попытались недавно захватить пришельцы из параллельной вселенной, которые могли проникнуть в наш мир в момент соединения в одном отдельно взятом желудке пива и сосисок, что вызывало особый квантовый эффект. Однако немцы сразу поняли, что лобовой отказ от поглощения пива с сосисками не даст результата, ибо пришельцы слишком могучи. Нужен был асимметричный ответ.

И немцы его нашли. В ходе экспериментов выяснилось, что музыка Штокхаузена и чтение философов франкфуртской школы не только полностью нейтрализуют пагубный эффект пива с сосисками, но производят умиротворяюще-эмпатическое воздействие на пришельцев, после чего те становятся на службу человеческому прогрессу, оказывая на потребителя пива и сосисок повышающее общую толерантность воздействие.

Я уверен, что с салатом оливье можно справиться на сходных путях. Бесстрашные бойцы сопротивления, я призываю вас к экспериментам. Ешьте салат, но новыми способами - преобразовывайте его в алхимических ретортах мировой культуры. И возможно, когда-нибудь салат оливье станет нашим лучшим другом и помощником на путях преодоления наследия прошлого.

***

Елке повезло. Если бы она являлась элементом зимних праздников исключительно на постсоветском пространстве, она давно уже была бы объявлена отвратительным порождением совка и имперского духа. Я прямо вижу, как ее ветви начинают украшаться танками, а на верхушке целится в прогрессивное человечество ракета "Сатана".

Но, поскольку елку ставят даже в самом Сан-Франциско и в Силиконовой долине, она отмазана. Ярость зилотов переключается на детали, которые все таки отличают елку в Москве от ее американских аналогов. Под ударом оказываются Дед Мороз со Снегурочкой.

Вот в чем коренится настоящая зараза! В наглом педофиле, даже не пытающемся как-то замаскировать суть своих отношений с псевдовнучкой! Личная разработка Сталина! С мешком сухарей на дорогу в Верхоянск!

А Санта-Клаус ничего, симпатичный старичок, с женой по возрасту, а что корни у него клерикальные - так это разве кто помнит? Да и клерикализм клерикализму рознь, сами понимаете.

Культура и субкультуры

Нет никаких "культур" во множественном числе. Не бывает. Разве что "сельскохозяйственные" - просо, ячмень. Есть только одна культура, поскольку есть одно человечество с одним истоком. И даже если предположить, что истоки различны - обезьяны, инопланетяне, ангелы, грибы, черепахи, черепахи и дальше все тоже черепахи - все равно они долго живут вместе, так что черепахи как-то стали похожи на ежей и наоборот. Итоговые броненосцы - танки и БТР - обнаруживают черты существенного сходства - в какой бы климатической зоне и в какой рельефной особенности ни обнаруживались. Африканские танки очень похожи на русские, что заставляет меня думать, что никаких африканских, а также русских танков не бывает. Бывают просто танки.

Нет никакой "русской" культуры. Нет культуры "еврейской", "чеченской", "французской", "американской". Если культура имеет такого рода предикат, то это значит, что она не культура. Что из культуры вынули что-то очень важное, после чего можно начинать оскорбляться и развязывать кровную и/или почвенную резню.

Да, само собой, не существует никаких "национальных" "литератур", "наук", "философий" (по поводу того, что это все такое, пока помолчу, ибо седьмая вода на киселе в ресторане "Седьмое небо" на останкинском шприце). А также традиций, обычаев и прочих канцелярских принадлежностей.

А как же языки, может спросить негодующий читатель. Они-то есть? Разве автор не использует прямо вот в момент написания этих слов вполне конкретный и чистый русский язык?

Да, языки, могу допустить, существуют чуть в большей степени, чем все вышеперечисленное (бинарная логика в вопросах существований и несуществований неуместна). Но не факт. Кратко говоря, партикулярные языки (вместе с соответствующими им "культурами" и прочими аксессуарами) оформляются придворными королевскими грамматиками в целях навязывания единообразия. Из соображений подобающей благочинной и благолепной демаркации - " мы не они" - от варваров и немцев. В перспективе, кстати, подлежащих - если помещаем центр внутри московского кремля - русификации. Несмотря на произносимые для прикрытия речи о многополярности. Интересное, кстати, у многополярников представление об осях - насколько мне известно, ось имеет только две точки пересечения с ее сферой.

А что же тогда есть?

Субкультуры. Культура одна, а субкультур много. Среди субкультур может найтись место и "русским", и "хиппи", и "научному сообществу", и "чеченцам" с "евреями", и "панкам" с "эмо", и "рабочим" с "колхозницами".

И если у кого-то есть плетка-семихвостка, верный маузер и веселые искандеры - это не делает его любимую субкультуру более культурной, чем остальные. Культурист культурнее простых людей только по одному весьма узкому параметру.

А без плетки люди с такой скоростью начинают усваивать чуждые им - как утверждал носитель плетки и его дискурсмонгеры - ценности, что быстро становится понятно, каково место и значение, а также принципиальность всех этих самобытностей и исконностей.

Хиппи менее значимая реальность, чем евреи? Панки - вторичнее русских? Только в сознании гопника, который назначил себя ментом - а также защитником "родного языка" и "своей культуры".

Трансцендентальный субъект модерна – это вовсе не апофатическая тайна тайн. Это всего лишь крестик, который философ ставит вместо авторской росписи, хотя и последняя может быть подделана - да и вообще заменяет хозяина, мягко говоря, не вполне адекватно.

Такой крестик, будучи поставлен в эпистемологическом трактате, словно освобождает автора от дальнейших поисков начала познания. Прыжок к идее трансцендентального субъекта – всего лишь попытка достигнуть цели с помощью произнесения волшебного заклинания - «мутабор» или «крэкс пэкс фэкс» - попытка закрыть глаза с целью стать невидимкой. Статус «трансцендентального субъекта» - не некое предельное «я» познающего, а всего лишь ментальная конструкция его собственного ума, то самое слово «халва», от которого во рту не становится слаще.

Коммуникация между фракталами

Много говорится об очередной смене научной парадигмы. Делаются предположения, какова она будет, эта новая парадигма. Философы науки ищут ее черты, штрихи, контуры, векторы. Некоторые думают, что еще не вступила в свое полновластие парадигма, намеченная альтернативными логиками и геометриями, теорией относительности и квантовой механикой - и предполагают, что новый способ мышления о реальности еще не заполнил все все остающиеся пока под контролем старых парадигм лакуны в интеллектуальном пространстве.

Однако, может статься, не будет больше никаких новых парадигм. Не будет в прежнем их смысле - как господствующих, вытесняющих друг друга, как научного и, шире, познавательного мейнстрима. Тоно так же, как не будет нового общепринятого канона в искусствах - в поэзии, литературе, живописи, музыке.

Человечество стало слишком большим по численности и, кроме того, вышло на новый уровень коммуникативной связности. С появлением интернета стали очевидны два противоположным образом направленных процесса. Существенно облегчилось создание сообществ по интересам - а с другой стороны, эти сообщества (более или менее широкие) получают возможность фактически создавать свои в той или иной степени сепаратные миры. Каждое такое сообщество может отличаться от других своей этической системой ценностей, системой познавательных приоритетов. Одним интересны одни вещи, другим - другие. То же самое касается способов познания и творчества.

Наряду с беспокоящей многих унификацией плодом глобализации является и новое разделение, новый весьма глубокий плюрализм. Вполне вероятно, что два эти процесса - унификации и диверсификации - сумеют конструктивным образом уравновесить друг друга.

В этом новом мире одним будет интересно исследование глубин собственной психики (психонавтика), другим - коммуникация с другими видами живых существ, третьим - старая добрая субатомная физика (им сложно, им все еще нужна громоздкая аппаратура навроде адронного коллайдера).

И в итоге то разделение наук (которое одним представляется пагубой, другим - неизбежностью, а третьим - движком прогресса) может выйти на новый уровень. На этом уровне будут существовать уже не отдельные дисциплины внутри как бы единой науки - но возникнет множество научно-познавательных проектов, различающихся методами, целями познания, базовыми познавательными мифами и метафорами, этикой познания и т.д.

Такое разделение уже происходит, к примеру, внутри психологии, которая давно перестала бытиь дисциплиной. Различные сообщества психологов фактически уже сейчас представляют собой не разные дисциплины, но именно различные познавательные проекты, не различные области знания, но различные его типы.

До поры до времени парадигмы в силу ряда причин (в частности, военно-политических и финансово-экономических) подавляли своих старых и молодых конкурентов. Но при определенном стечении обстоятельств может возникнуть множество различных познавательных фракталов.

Если догматичность внутри этих фракталов окажется качественно ниже, чем в предшествующие эпохи и между фракталами окажутся возможными мирная коммуникация, взаимообмен и сотрудничество - это может быть весьма интересно.

Котиков Шредингера в ленту Мебиуса

Абсурдность

Существование Вселенной абсурдно - непонятно, как вообще могла появиться эта немыслимая флуктуация. Абсурдны и отдельные ее проявления - такие, как человеческая цивилизация. В самом деле, мы можем мыслить последнюю либо как развившуюся из некоего низшего (в пределе - "нулевого") состояния, либо как находящуюся в процессе деградации от имевшего место в прошлом состояния совершенства. Оба эти предположения абсурдны. Как могут происходить качественные скачки развития - никому не ведомо. Особенно если учитывать общую инертность, системы отрицательного отбора, встроенные в механизмы формирования элит. Если же эволюция направлена (а эта идея академическому мейнстриму сама по себе ныне представляется абсурдной - впрочем, на вполне абсурдных же с точки зрения позитивного знания основаниях), то все равно остается непонятным, зачем, кому и для чего понадобилась такая игра в совершенствование несовершенного с массой побочных эффектов. А если правы контрмодернисты, и универсум деградирует - то как и почему совершенное (существовавшее в прошлом) могло стать несовершенным? Эту систему невозможно логически замкнуть, невозможно логически согласовать ни в одном из вариантов. Не удавалось это ни в древности, ни ныне. Вот так и живем. Ну и замечательно. Происходить логично и доказательно, по ступеням, рельсам и шпалам - было бы тошнотворной штукой, если учитывать наше положение.

Говорят, что сверхцивилизации должны создавать артефакты, которые мы могли бы заметить. А раз мы их не замечаем, то никаких сверхцивилизаций в доступной нашему наблюдению части Вселенной нет.

А кто нам сказал, что такими артефактами не могут являться звезды? Нам что, так хорошо известно, как они возникают? Мы что, так хорошо умеем отличать "естественно возникшее" от "искусственно созданного"? Пожалуйста - перед нами огромные генераторы энергии. Мало того, сама звезда как таковая может быть живым существом или неким аспектом живого существа, являющегося энергетическим донором.

Но не будем мелочиться - только гамбургский счет! Кто сказал, что таким артефактом и источником энергии не является гипераналог взрыва сверхновой - Большой взрыв и наша Вселенная, возникшая в его результате?

А вообще, Генис высказал очень толковую мысль, что научная фантастика является продолжением не литературы, а теологии. То же самое касается научной полемики относительно "внеземных цивилизаций". И да, в споре Шкловского и Лема на тему последних я, безусловно, на стороне Лема.

Рыба-филосось по имени Платон

Не всякая рыба, живущая в историко-философской реке, удачно пробирается сквозь плотину деконструкции.

Рыба-филосось по имени Платон словно живет по обе стороны этой и других возможных плотин - то ли имеет особый пропуск, позволяющий ему проходить через революционные кордоны даже и с “волчьим паспортом” матерой контры.

Платон - то ли сама вода историко-философской реки, то ли умеет в ней растворяться и неожиданно вновь из нее появляться, в качестве ее “водяного”, особого стихийного духа этой среды.

От рек перейдем к морям. Планктон аристотелевской мысли тоже мал - однако его единичности значительно больше по размеру, чем молекулы платоновской воды. С космической высоты времен “смерти метафизики” планктон сливается с цветом моря и даже может придавать морю другой цвет - однако легко поглощается умеющими нырять в глубокие слои китами деконструкции, пеленгующими отличное от воды движение. Что же до платоновской воды, в которой живет аристотелевский планктон - то она не остается в китах и ими не переваривается - но поступает снова в мировой философический океан, иногда выбрасываясь фонтанами, вспышками-протуберанцами, очередным революционным возмущением философского океана.

Ирония в том, что эту революционно-водную основу Платона отчетливо ощущают как раз не деконструкторы (чаще всего - либералы и левые по политубеждениям), но консервативные революционеры (Дугин). Платон - вода философского проекта. Вода именно в фалесовском смысле. Платон - первоначало проекта, его архэ. Все появляется из него и в нем постоянно способно исчезнуть.

Платон не систематичен, его мысль даже и по форме представляет собой поток, в котором структуры встают, подобные дворцам джиннов, и вновь в потоке исчезают - и венцом этого исчезновение становится платоновский переход к недискурсивному познанию идеи блага, познанию как экстазу и инсайту.

А потому в отношении Платона плохо работает деконструкция. Точнее, не работает вовсе - поскольку придется деконструировать саму воду, разлагать ее на водород и кислород, что потребует переорганизации не просто философии, но всей модели европейского знания, после которой закончится сам проект “философия”, начатый в свое время эллинами. Такая деконструкция, впрочем, возможна - после нее теперешняя “философия” будет изучаться разве что в курсах первобытной истории, подобно наскальной живописи или черепкам на неолитических стоянках.

Новой водой новой философии при подобной радикальной смене парадигмы - парадигмы парадигм - может стать к примеру, что-либо, видящееся сегодня мейнстримом научного сообщества как неуместная синкретика или инокультурное “до-философское варварство” (к примеру, индийского корня, с принципом медитативного постижения природы сознания - весьма распространенная в западном мире ныне альтернатива, вполне готовая заменить нынешнюю находящуюся едва ли не под ударом “идеального шторма” академию).

Естественный свет разума и эпистемологический нуль

Концепт «естественного света разума» является базовым для картезианской криптометафизической эпистемологии.

Именно идея полной открытости знания любому «нормальному» человеку позволяет познающему с легкостью попадать в то, что выдается за эпистемологический ноль.

Для постижения истины человек не должен проходить процесс самопреодоления, ему не нужно реализовывать теозис и становиться богом, не нужно входить в сверхчеловеческое состояние. Можно оставаться обычным бюргером и не отказываться от бюргерских привычек. Отсюда и создавшееся у многих впечатление легкости достижения эпистемологического нуля даже и на чисто ментальном, чисто концептуальном уровне.

Ноль оказывался там, где желал его видеть ум образованного буржуа, который полагал путь к нулю оконченным, если он встал в оппозицию схоластическому знанию. Но даже эта оппозиция оказывалась весьма поверхностной. Пусть эллинские философы рассказывали «детские сказки», а средневековые метры занимались псевдопроблемами – однако возникшее «новое» научное сообщество заимствует и базовые аристотелевы установки, пропущенные сквозь тигли все тех же схоластов, и саму социальную структуру – университет, с его зараженностью формализмом, дисциплинарностью, неуместным на познавательном фронтире принуждением, иерархизмом, бюрократией и связанной с ней коррупцией, а также зависимостью от политической, экономической и прочих властей.

Таким образом, перефразируя один из слоганов, рекламирующих (или, в иных случаях, дискредитирующих) «Ренессанс», ноль оказывается не слишком глубоко, и не нужно вызывать водолазов из Делоса. Так поверхностное сомнение, быстро прекращаемое в качестве процедуры, помещает на месте эпистемологического нуля симулякр-концепцию.

Однако шаг на пути к нулю все же был сделан. Пусть этот шаг был слишком самоуверенным, словно стихи Незнайки. Пусть на этой самоуверенности, уверенности в том, что ноль уже достигнут, выросла новая догматика и, следовательно, новые, в том числе и чисто социальные, преграды на пути познающего. Однако критическая установка, встроенная в новый познавательный проект, продолжала жить и в результате было разоблачено еще некоторое количество догматических уровней – однако критическая работа еще вовсе не доведена до конца – как в чисто эпистемологическом, так и в социальном плане

Один из основных соблазнов познающего - выдавать свои предположения за точное знание, которого ограниченное существо не имеет по определению.

Выйти за пределы социальных полей

У представителей научного сообщества ныне слишком мало свободного времени, без которого тормозится процесс познания. Отчет, заявка, ведомость, экзамен, четвертая за день лекция по шаблону (вдохновения на четвертую за день пару мало у кого хватает), недостаточно требуемых ваковских публикаций, нужна подработка, срочно повысить индекс цитирования. Список неполон, а жизнь коротка, искусство же безгранично, опыт ненадежен - как там дальше у Гиппократа? - в общем, судить трудно.

А потому нет времени у нынешнего ученого на досуге, к примеру, написать роман. Писатели нынче бывают программистами-фрилансерами, но не учеными - потому что ученые, вопреки тенденциям в остальном мире, затягиваются в корпоративную воронку, а университеты все больше напоминают какой-нибудь "Кентакки фрайд чикен".

И оттого, возможно, романтичнейшее пространство познания - если, конечно, современная академия еще не забыла, что это такое - стало вещью-в-себе, закрытой от мира вовсе не в силу своей сложности для профанов (как хочется думать некоторым школярам), а потому что неуловимый Джо становится не то, чтобы ненужным, но мало кому интересным. Ученые, уподобившиеся служащим корпораций, неинтересны - тогда уж интересен мир настоящих корпоративных топ-менеджеров. Пипл отлично хавает результаты, а психологические и философские тонкости процесса познания усваиваются им плохо. Куда хуже, чем то же самое в политике или крупном бизнесе. Психология политика, бизнесмена, наемного убийцы, сексманьяка гораздо лучше продаются, чем психология познающего.

Научная фантастика почти что прекратила течение свое. Остались фэнтези, попаданцы, альтернативная история - ну и, конечно, вечное "и тогда он достал свой верный бластер".

Литераторы же замыкаются в своем мире, причем чем лучше литератор продается, тем более специфический мир, как правило, вокруг него образуется. Литератор пишет изнутри своего социального кокона, из которого не вылетает бабочек. Как правило, он пишет на заказ - как в советском союзе писателей. Только уже не о комсомольских стройках, а о том, о чем требуют писать заказчики сегодня. А если не на заказ - если описывается реальный социум - то ему описывать и нечего, кроме своего собственного круга.

Последнее не являлось бы проблемой - если автор акцентирует внимание, к примеру, на глубинных экзистенциальных переживаниях. Но если автора тянет на социальные обобщения, на критический социальный реализм, на постижение тенденций, на футурологию - вот тут он имеет серьезные проблемы. Ему остается только читать газеты и пытаться просочиться в иные социальные группы с помощью социальных сетей. Постижение же социальной реальности в целом с помощью этих инструментов - сей орешек, мягко говоря, твердоват.

К чему я это?

К тому, что традиционные социальные поля ("наука", "искусство") все более отдаляются друг от друга, становятся все более ригидными, усыхают, проявляют все меньше жизни.

Выйти бы за пределы этих полей - чтобы те, кто были учеными или литераторами, снова собрались вместе в какой нибудь новой "Бродячей собаке" или на каком-нибудь опенэр-фестивале. Собрались бы в коммуны. Писали бы трактаты в стихах, рисовали бы концептами. Развивали бы экономику подарка и политику прямого участия.

Отменить уроки физкультуры как явление. В основном это издевательство над людьми. Заменить свободными занятиями - кто хочет, пусть играет в футбол, кто хочет - прыгает через скакалку. А не хочет - может читать книжку или смотреть в потолок. И никаких чтобы нормативов - чтобы просто духу их не было. Хватит уже готовить из детей олимпийский резерв пушечного мяса. Хватит лепить из детей психофизический фарш садистскими методами. Понимаю, в России все эти подъемы с переворотом, кроссы и метание гранаты прекратятся только вместе с империей. Но может начаться западная бредятина типа спортивного престижа школ и университетов.

UPD: Нужен особый курс, совмещающий анатомию, сексвоспитание, знание о правильном питании, психотехники, медитацию. И предельно дифференцированный подход в плане физических нагрузок и их типов. И еще раз - никаких общих нормативов.

И что, мы больница?
Невынесенное вовремя судно, ожидание чуда и непригодных более для еды апельсинов
Размахнулся бы воин, но запутался в различении шуйцы и десницы
Беженец по радуге ищет блокпост на цветовой границе
Голубого и синего

О эта неустанность впитывания запаха
Клопов щекочущих рецепторы удовольствия но активирующих чувство долга
Страх и трепет рождают переживание страпаха
Хорошо ненадолго
Как бы взять пространство и время промеж измерений
И вырвать таких из гипофиза хрен разберешься откуда
А затем не спеша прогуливаться по аллеям всех ответвлений

Веселым занудой

Мне кажется важным не пытаться внушить кому бы то ни было чувство долга, особенно передо мной. Впрочем, внушение долга перед кем/чем-либо иным тоже не представляется мне этичным. Поделиться тем или иным ценностным проектом - да, допустимо. Но только на условиях полной экзистенциальной добровольности - не грозить последствиями за выход из проекта. Единственным следствием выхода из проекта - например, музыкант моей группы решил не доигрывать концерт - может быть только мой отказ от участия в дальнейших совместных проектах до тех пор, пока я не пойму, что ценность совместного проекта снова стала этому человеку важна. Добровольно-принудительные системы инсталлирования извне так называемого "долга" в сознание человека должны быть существенным образом пересмотрены.

Дебилизация и теорема Геделя

Количество дебилов, как многим представляется, растет постоянно. Судя по древнеегипетским надписям, сие количество росло и тогда. Подозреваю, что в нижнем палеолите наблюдалась та же ситуация. Совершенно непонятно, как же он - хомо сапиенс - служил столько лет в очистке, то есть понастроил вот это вот все. Впрочем, возможно, все это как раз результат прогресирующего дебилизма, да и с очисткой большие проблемы. Вообще, каждое явление может быть рассмотрено как следствие процессов дебилизации, включая, ну, там, теорему Геделя о неполноте или кантовские критики. Видимо, где-то там, за гранью наших возможностей восприятия, идут компенсирирующие процессы билизации. Уж, кажется, все человек делает, чтобы окончательно охренеть в собственной тупости и ограниченности - но все никак.

Есть, впрочем, альтернативная версия - взрослые все время учат подрастающее поколение бинтовать женщинам ноги в китайском стиле, ловить драконов и считать покемонов на кончике иглы. А эти дебилы не хотят грызть гранит науки, поскольку считают грызню гранита занятием скучным и бессмысленным - и тащат в рот субстанции, более интересные с познавательной точки зрения.

Что такое удовольствие?

Что такое "удовольствие"?

Я всегда с струдом понимал, что такое "долг" - мне всегда казалось, что это такая рафинированная форма удовольствия (иногда мазохистическая, но только иногда). Я имею различные мотивации, выбираю одну - и вот, пожалуйста, "исполняю долг".

Этика ригоризма и этика гедонизма легко пропускаются через несложные конверторы - и соответствующие файлы получают требуемое расширение. В пределах - самопожертвование во благо всех живых существ и Васисуалий Лоханкин, в ночи цеплящий мясо из борща, воровато озираясь. Первое действие включает Другого как определяющий элемент действия, второе - исключает.

Хорошо, долг можно определить как высшую форму удовольствия, когда благо другого становится конститутивным элементом его получения, а само получение удовольствия - просто маркером от осознания "правильности" действия", в результате чего это удовольствие не становится объектом концентрации, а потому легко "отпускается" - а, значит, не порождает фрустрации при прекращении воздейстия, при "отмене".

Но все вышесказанное не отменяет вопроса - а что же такое "удовольствие" как таковое? Где оно расположено, если мы последовательно снимем социальные штампы, мнение референтных групп и т.д., которые предписывают нам оценку того, что мы испытываем, как "удовольствие" и "неудовольствие"? Когда рекламные стратегии призывают нас "позаботиться о себе" - что они имеют в виду, говоря "и пусть весь мир подождет"? О какой "заботе о себе" (привет Фуко) может идти речь, когда субъект давно деконструирован? Субъект умер, но тело его живет? И как же эта "телесность" способна провести различение между удовольствием, неудовольствием и различными видами удовольствия? Как эта "телесность" выбирает критерии оценки, если не оказывается в состоянии тотальности удовольствия или неудовольствия (хотя и такая предельная локализация требует выбора особой ценностной оптики)?

А если человека от данного конкретного "нравится" начинает тошнить? А если от "не нравится" получаются нектар с амброзией в изысканнейшей пропорции?

И тут мы вновь возвращаемся к тому самому "долгу", к самоопределению в каждой конкретной ситуации. К тому, что эта бинарная пара - "долг" и "удовольствие" - не существуют друг без друга. Пронизывают реальность, но не обязаны применяться в анализе, особенно в спонтанном самоанализе по только что оставленным следам впечатлений.

Привет - хайре! - всем, кому завтра идти осуществлять что-то героическое в их магистрат, а также тем, у кого их внутренний магистрат всегда при них, а равно тем, кто пытается разобрать по кирпичикам внутреннюю магистратуру и заранее готовит таблички с новыми рекомендациями должествования типа "здесь танцуют". И всем, кто вообще не желает хотя бы в данный момент мыслить о внешних и внутренних магистратах, о долгах и удовольствиях. Ибо мысли об удовольствиях бывают лишены удовольствия, и даже очень часто.

Извините, что не написал про "долг перед родиной" и прочих формах манипуляции, оппрессии, господства и подчинения, использующих пару "долг" и "удовольствие" - в данном случае речь шла не совсем об этом, а о тех крючках, на которые накидываются петли долгов и удовольствий.

Об удовольствии

Альберт Саркисьянц рассуждает о принципе удовольствия как эрзаце действия "во славу Божью" (его текст приведу в первом комменте под своим постом). Заканчивает он свой пассаж весьма красивым тезисом: "Если капитализм и падет, то только тогда, когда резервуар удовольствия окончательно иссякнет".

Однако надо определить, что мы понимаем под словом "удовольствие". Удовольствие от исполнения долга - это удовольствие? Имхо, это вопрос оптики. Любая ригористическая этика может быть пропущена через гедонистический дискурс.

И как насчет дружбы, любви и прочего? Мы должны как-то проводить различение между любовью и удовольствием от любви? Или же это невозможно? Если невозможно, то резервуар удовольствия не может иссякнуть - если мы принимаем любовь как первопринцип реальности.

А если любовь как первопринцип не принимается, то все равно в резервуаре удовольствия в этом последнем случае дна не просматривается.

На это Альберт заметил, что удовольствие - "это способ отношения к тому, что некто извлекает из того, что делает и то, чем он оправдывает свое занятие".

Я ответил, что "ради вящей славы божьей" - это тоже способ такого отношения. Нам нужно постараться провести демаркацию - но возможно ли это?

Тогда Альберт сказал: "Ну так я как раз о том, что демаркация как раз и напрашивается поскольку, поскольку мое удовольствие меньше, чем удовольствие Бога".

На это у меня появились следующие вопросы и мысли:

Поскольку в протестантизме нет инстанции, которая бы определяла, что такое "удовольствие Бога", то демаркацию мы должны проводить в своем же сознании. Однако вопрос: сама, так сказать, субстанция удовольствия "моего" и "божественного" - если и то, и другое есть факты моего сознания - одна и та же или различна? Буддист, к примеру, совершает действие "ради блага всех живых существ" - удовольствие от этого действия является удовольствием или чем-то иным?

Тот же вопрос о волонтере в Нью-Йорке, который убирает от мусора соседний парк.

Понятно, что вопрос заключается в том, кто именно испытывает то самое не очень хорошо определимое "удовольствие". Некий эго-актор, совершающий в этой схеме действие? И это при том, что эволюционные психологи не устают твердить об иллюзорности эго, а что такое "телесность" и каково это самое удовольствие "тела" - вопрос еще более сложный. В результате получается, что эффектом действия является некий сложный комплекс соматических и сознательных реакций, которые к общему знаменателю "удовольствия" или "неудовольствия" приводятся скорее с помощью обращения к тому или иному социальному штампу.

Относительно последних трех абзацев Альберт заметил:

"Для верующего, полагаю, как и для меня, неверующего, оба типа смыслонаделения и оправдания жизни не сходятся в точке "для моего сознания". Как раз-таки утверждение о том, что и то, и это - все это "для моего сознания", может произвести только вконец секуляризированный индивид). "Ради блага всех существ" буддиста в той же степени не эквивалетнно "моему удовольствию" современного юзернейма".

Мой же ответ был таким:

Но Вы при этом позиционируете себя в качестве секуляризованного индивида? Или "вконец секуляризованный индивид" - это нечто иное, другой тип секуляризации, отличный от той, которой придерживаетесь Вы? Я намеренно сделал уточнение об "эго-акторе" - то есть Вы, как мне кажется, имеете в виду призыв именно к "получению сугубо эгоистического, полностью партикулярного обособленного от "другого" удовольствия. И далее я заметил, что этот дискурс сам вступает в противоречие с комплексом современных секулярных верований (хотя в мозаичном сознании противоречия могут сосуществовать, не вызывая - до поры, во всяком случае - внутреннего конфликта). Однако действие упомянутого мною волонтера в парке имеет позиционирование как "удовольствие не только для меня". И даже сам термин "удовольствие" несет массу редукционистских коннотаций, естественно. Однако проблема тут в притяжательных местоимениях и гипотетической реальности, которую они описывают. Что такое "мое сознание" и насколько оно именно "мое"? Видимо, здесь имеется в виду желательность присутствия Другого - когда речь идет об "удовольствии"? Как в фильме "Мимино" ("И когда ему будет приятно, то мне тоже будет приятно. А если мне будет приятно, то я ТАК довезу, что тебе тоже будет приятно!")

Для одних – почитателей премодерна, носителей контрмодернисткого сознания – постмодерн и постмодернизм представляют собой просто очередную фазу деградации человечества, его «апостасии», отступничества от древних благочествивых установлений; причем эта фаза для них намного более отвратительна, чем модернизм, поскольку в эпоху постмодерна начали деконструироваться ранее скрытые или недоступные подпорки репрессивного «традиционного» порядка, до которых не дотянулся (а некоторые, возможно, даже укрепил) модерн.

Для других – сознательно или бессознательно предполагавших, что проект Просвещения в целом победил и не предполагает дальнейших качественных изменений, а впереди человечество ждет лишь только количественный прогресс – эпоха постмодерна воспринимается как катастрофа, предательство идеалов проекта Просвещения, совершенное частью интеллектуалов, как утрата «современностью» некой особой модерн-благодати – и после этой утраты современность потеряла также само свое имя, потеряла право называться «современностью».

Термины «постмодерн» и «постмодернизм» мне представляются исполненными некоей беспомощности и ужаса, охватившего интеллектуала-гуманитария перед лицом стремительно совершающихся социокультурных трансформаций. Парадоксальность буквального смысла слова «постмодерн» – «после-современность» – намекает на некую катастрофу, разрушившую привычный мир. Словно миры университетских кампусов заполонили орды кочевников – недаром именно относимые к постмодернистам Делез и Гваттари вводят термин «номадология» и призывают эру нового нерепрессивного трайбализма.

Нет никаких оснований утверждать. Что бы то ни было - на чем бы то ни было. Слова-то какие говорящие - "основание", "утверждать". Делать твердым и прочно вкопать. Чтобы не двигалось и не жило - потому что жизнь текуча. Дух тяжести, прямо по Ницше. А хочется размягчать, утоньшать, опрозрачнивать, облегчать, давать и обретать способность к полету. Твердое делать жидким, жидкое - газообразным, а газ превращать в свет. Свету не нужны основания и утверждения. Свет летит себе со скоростью триста тысяч км в секунду - и не вкопаешь его никуда, не вобьешь ни в какой фундамент. Дышит, где хочет. Правда, истина - они не твердые. Они светящиеся. Твердыми же бывают только убеждения. Мелкие осколки окаменевших озарений.

Не Жан я, не Поль и не Сартр

Мой дом - не Парнас, не Монмартр

Покинуть бы сумрачный Тартар

С билетом на солнечный чартер

Не робот я, но и не Вертер

Мой файл не ложится в конвертер

Обходит мой домик риэлтер -

Но не залипла клавиша Enter!

Как однажды в меня вползла патриотическая риторика, или "О Лютеране из Германии".

Дело было в какие-то нулевые. Приходят ко мне две студентки получать зачет по истории философии. Приходят на мою кафедру русской философии в РГГУ, поскольку не посетили ни одной лекции (впрочем, тут могу ошибаться) и ни одного семинара. Такое бывало довольно часто - учились они, кажется, на историко-филологическом, философия для них - предмет не профильный, вроде как физкультура или еще какая-то фигня вроде "гражданской обороны" или "основ безопасности жизнедеятельности".

Времени до окончания сессии было еще много, а потому я дал им по четыре (подчеркиваю - четыре!) вопроса для подготовки, и попросил их придти через две недели. Вопросы - "Философия Декарта", "Философия Френсиса Бэкона" - и еще два не помню точно каких, но тоже явно какое-то Новое время. Мне казалось, что более щадящего режима придумать невозможно.

Проходят две недели, и студентки появляются вновь. Сидим втроем на кафедре. Говорю одной из них:

- Вам нужно будет рассказать мне о философии Декарта.

Вижу в глазах изумление и страх такого рода, что понимаю - не услышу я о философии Декарта ничего, поскольку само имя продолжает быть для нее явно незнакомым.

Назначать ей еще одну пересдачу мне не хотелось. и я сделал ей другое предложение:

- Хорошо, выберите из четырех вопросов, которые я вам предложил две недели назад, любой.

Но в глазах прочитывались все те же эмоции.

- Простите, но мне хотелось бы узнать - с какой целью вы сегодня сюда пришли? Я полагаю, что вы все же хотели мне рассказать хотя бы о чем-либо?

Несколько секунд замешательства. затем лицо студентки озаряется.

- А давайте я вам расскажу о Лютеране!!!

- О ком?!

- О Лютеране!!! Из Германии!!!

Пораженный, я согласился. Перспектива услышать о "Лютеране из Германии" была заманчива.

- Вот был в Германии такой Лютеран! Он сказал всем, что в церквях свечки не надо зажигать!

Увы, дополнительной информации о "Лютеране из Германии" получить мне не удалось - точнее, не удалось ее вычленить из речевого потока собеседницы.

Я начал понимать, что делать нечего. Придется продлить себе учебный год и назначить этим студенткам пересдачу (вторая тоже не выказала желания рассказать мне хотя бы что-нибудь о философии Нового времени, а равно о какой-либо иной философии).

- Ну что же, приходите еще через две недели. К сожалению, сегодня я не могу поставить вам положительную оценку.

Ужас в глазах удесятеряется.

- Но мы не можем придти через две недели!!!

- Почему же?

- Мы едем от факультета на стажировку в Голландию! (страну точно, впрочем, не помню,но какая-то западноевропейская - Д.А.)

Тут настал мой черед выражать эмоции невербально. После некоторого периода замешательства я разродился фразой, которую, казалось бы, не способен произнести ни при каких обстоятельствах:

- И зачем же вы туда едете? РОДИНУ ПОЗОРИТЬ?

Из каких глубин советского культурного пласта моего бессознательного выползла эта формула - трудно сказать. Зато она подтвердила для меня актуальность концепции Фуко, согласно которой преподаватель - это власть. Со всеми вытекающими последствиями для психики и этического состояния. И, чтобы не быть пожранным ее механизмами (не стать драконом), нужно постоянно соблюдать технику безопасности.

UPD:

А дальше я им поставил их трояки, которыми они были очень недовольны. Связываться с другим факультетом, откладывая пересдачу на осень - это особое неприятное дело. На такое я был готов только в том случае, если бы предложили взятку. Но им повезло - они не предложили.

Настоящую этику невозможно деконструировать

Противники постмодернизма/постструктрурализма - как адепты модерна, так и премодерна - вменяют ему в вину смешение всего и вся в "зонах неразличимости" и этический релятивизм.

Вот обычный пример, который приводится критиками такого "безнравственного постмодернистского всесмешения": "Советский гимн и двуглавый орел входят в общую государственную эмблематику" (Михаил Ямпольский). А еще вспоминают лимоновскую НБП с ее флагом.

Интересно, этим критикам более моральным кажется употребление свастики и серпа с молотом по отдельности? Смешение Соловков с Освенцимом безнравственнее, чем их дистиллированные сепаратные варианты?

Или этический релятивизм представляет собою что-то новое? Во-первых, этика, которая не может устоять перед деконструкцией - не этика. Настоящую этику невозможно деконструировать. Во-вторых, любая этическая система ценностей подвергалась коррупции и коррозии со стороны власти, которая заявляла свои права на финальную интерпретацию :"Делай то, что тебе велят твой начальник и/или твой духовник - в этом вся твоя этика, и суть этой этики - послушание".

И какие претензии могут выдвигать сторонники "классического модернизма" к "постмодернистам", если знаменитая модернистская триада - Ницше, Маркс и Фрейд - все утверждали именно принцип этического релятивизма?

Так что "постмодернизм" с его деконструкциями и прочим - как раз попытка выхода из ситуации, в которой власть коррумпирует и симулирует любую этическую систему себе на потребу. Это попытка разобраться в том, что именно и как именно способно становиться инструментом манипуляции. То есть - как, впрочем, и всегда - новый шаг на пути познания именно что глубоко связан с тем, что можно назвать этикой, ею инициирован и направлен. И ужас перед "этическим релятивизмом" этого этапа сродни ужасу геоцентриста перед новым космосом, в котором нет ни краев, ни центра.

Деконструкция как майевтика (коротко)

Деконструкция - едва ли не лучшее, что происходило в ментальном мире за последнее время. При том, что время всегда - как утверждали еще древние египетские надписи - последнее. Десакрализация старого менталолома. Все та же вечно юная сократовская майевтика. Под психоделической лупой видеть, как ткутся фракталы покрывала майи. Как расслаивается в танце железобетон убедительнейших доказательств. Как из-под развалин рационально устроенных бастилий выбираются на удивление живые мысли - и танцуют в беспредельном. Жаль, что многие освобождение из тюрьмы - причем мягким методом постепенной аннигиляции тюремных стен и потолков - воспринимают, как схопывание объемной тюрьмы в плоскость. Но это, надеюсь, пройдет. Просто от солнечного света на время слепнут глаза.

Спиноза утверждал, что у субстанции/божества/природы бесконечное количество атрибутов, но человек воспринимает только два - мышление и протяженность. Перефразируя Спинозу, можно сказать так: существует бесконечное количество полов, но люди, игнорируя нетривиальные ситуации, полагали, что полов существует только два. Однако есть подвижки.

Научное сообщество как племя

С точки зрения многих прогрессивных людей философия науки - изучение самой науки и научного сообщества как объектов - является подрывным по отношению к этой самой науке предприятием, призванным дискредитировать ее в глазах социума.

Такие прогрессисты полагают, что применение критического подхода к вещам, по отношению к которым обычно употребляется слово "наука" или "научный", "льет воду на мельницу всяческих мракобесов", которые "поднимают голову".

Большой скандал был, когда антропологи посмели рассмотреть научное сообщество как сообщество племенное и вычленили в нем основные структуры, свойственные племени. Сумасшедший баттхерт у адептов "науки" вызывает критическое сравнение "науки" и "религии" - поскольку оказывается, что в "науке" и ее сообществе весьма много общих черт с "религией" и клерикальными корпорациями.

Отсюда, наверное, страх многих людей с высшим образованием перед постструктурализмом (постмодернизмом). А ну, как эти нахалы-анархисты деконструируют мою область, мою профессию, мое сообщество, мой статус, мою должность?!

Ужас адептов науки перед тем, что предметом изучения стали сама "наука" и "научное сообщество", неплохо бы преодолеть, поскольку приводит к ригидности, стагнации, консервации, догматизму - и в итоге способствует той самой клерикализации научного сообщества и к остановке познавательного процесса. В предполагаемой борьбе с архаизацией, анти- и контрмодернизмом такая позиция никак не способна сделать сильнее.

Эпистемологический нуль

Как мы можем найти точку, с которой мы начинаем процесс познания?

Эту точку попытался найти Декарт, решив начать познание с нуля, избавившись от всех некритически принятых предпосылок. Эта попытка вошла в историю философии под именем «эпистемологического поворота». С того момента фундаментальные философские построения принято начинать с вопроса «как я могу что-то знать?»

Однако, если взглянуть на проблему под углом изучения личной истории познающего, статус картезианского «нуля» как начала всякого познания, окажется под сомнением.

Безусловно, картезианская попытка заслуживает всяческого уважения. Такого уважения заслуживает подросток, берущий первый раз в руки гитару и представляющий себя Джимми Хендриксом. Учение о cogito – это если и не детство, то ранняя юность эпистемологии.

Юный гитарист забывает не только о том, что его путь как гитариста только начат. Он не помнит и о том, что в мире существуют и другие музыкальные инструменты, за пределами его взгляда оказываются другие виды искусства, другие виды человеческой активности.

Первый эпистемологический капкан на пути картезианца – сам концепт «эпистемологического нуля». В сходный капкан попадают некоторые постструктуралисты, пытающиеся элиминировать концепт иерархии – когда ранжируют по качеству неиерархические и иерархические концепции, вводя тем самым новую иерархию. Так и в этом случае – картезианец стремится снять предпосылки, придти к беспредпосылочному познанию, но не замечает, что тем самым вводит очередную предпосылку. Эта предпосылка маскируется – и картезианец оказывается строителем криптометафизической системы.

История философии и науки последних четырех веков настолько наполнена подобной скрытой непроговоренной метафизикой, что весь этот период в целом заслуживает именования «криптометафизического». Сам процесс снятия предпосылок оказывается невозможным без введения новых предпосылок – но, поскольку избавление от предпосылок является целью подобного рода философии, признать или просто заметить эти новые (хотя по форме они могут быть отнюдь не новы) предпосылки оказывается почти невыполнимым предприятием. Признание этих предпосылок стало бы эпистемологическим банкротством.

Меня сюда запихнули карма или вышестоящие существа? Или мои гены вставила сюда тетка эволюция, а я уж тут сам как-то из этой кучи генов проявился и осознал себя, будучи вторичной флуктуацией генетической реальности? Или сам выбрал, где и как рождаться? Этически, как мне кажется, адекватнее последний вариант. А этика, имхо, и дает онтогенезис, то есть из этических первопринципов все и возникает, что возникает, включая картины мира.

Памяти Раухи (Сергея Рочева)

каков глаз, таков мир
не нравится мир - поменяй глаз
не нравится глаз - измени мир

Инициировал разговор и определял тему не я )

Алиса и бесконечность

Если бы земной шар имел бесконечный радиус, его поверхность была бы плоской. Одни бы думали, что Земля плоская, другие думали бы, что она - шар. И все были бы правы.

Алиса, выпив из пузырька, становится бесконечно большой и видит вокруг только точки, то есть не видит ничего. Алиса, обмахнувшись веером, становится точкой и видит вокруг бесконечность, то есть ничего не видит. Алиса, став вновь своего роста, что-то видит, но все равно помнит, что видит она только точки и бесконечность, которых не видно.

в ненастье забрел
к другу-даосу на чай
в сенях наследил

Все люди - центристы. Только во Вселенной бесконечное количество центров. Одни - в центре циклона, другие - в центре "Э".